Скорпион наконец посмотрел на неё — всего на секунду, но в этих фиолетовых глазах мелькнуло что‑то, подозрительно похожее на веселье.
— Договорились. В следующий раз поведу не я.
— Правда? — с надеждой выдохнула Эля.
— Нет, — так же невозмутимо ответил он и снова уставился вперёд, на чёрную ленту космоса, расстилающуюся перед ними. — Просто я заранее знаю, что «следующего раза» не будет.
И этими словами он как будто перечеркнул всё. Эля даже почувствовала, как внутри что‑то оборвалось, будто он не про полёт говорил, а про них, про эту их странную, сшитую на живую нитку связь.
«Не будет следующего раза», — эхом отозвалось у неё в голове, и от этой фразы стало холодно, хотя в кабине было тепло, даже душно от работы систем. Она сжала кулаки, пряча пальцы в складках куртки, чтобы он не заметил, как они дрожат, теперь уже не от манёвра, а от чего‑то куда более острого.
Глава 25
Эля смотрела в иллюминатор, и к горлу подкатывал ком, такой тяжёлый, что его почти невозможно было проглотить. В груди всё сжималось, а глаза предательски щипало, будто вот-вот прорвутся слёзы, и она отчаянно моргала, чтобы не дать им пролиться. Не сейчас. Только не сейчас.
Ей хотелось кричать: «Посмотри на меня! Не как на проблему, которую нужно решить и убрать с маршрута, а как на меня — на Элю!». Хотелось схватить его за рукав, встряхнуть, заставить сказать хоть что-то, что докажет: для него это был не просто «способ сбросить напряжение в той приватной комнате клуба». Но она сидела, вцепившись пальцами в край сиденья, и молчала, потому что знала: если сейчас начнёт говорить как психолог, с этими своими мягкими интонациями, с попытками «создать безопасное пространство для чувств», он тут же закроется, натянет свою броню, и тогда между ними уже не останется ничего.
А Скорпион будто чувствовал этот её взгляд. Чувствовал, как она балансирует на грани, как внутри неё всё дрожит от невысказанного. И всё равно не поворачивался. Держал курс, следил за приборами, был собран, точен, идеален. И от этой безупречной собранности становилось только больнее.
«Просто клуб. Просто секс. Просто ещё одна остановка на его бесконечном маршруте», — эта мысль колола, как осколок стекла, и каждый раз, когда Эля пыталась её отогнать, она впивалась ещё глубже. Она кусала губу до металлического привкуса, искоса смотрела на его профиль — жёсткий, спокойный, будто высеченный из камня, — а потом снова отводила взгляд, уставившись в иллюминатор, где ночь казалась бездонной и равнодушной.
В какой-то момент ей даже захотелось разозлиться, сделать вид, что ей всё равно, что она сама рада, что между ними нет никакой этой мучительной близости, которая только мешает, только заставляет сердце сжиматься от каждого его холодного слова. Но злость не приходила. Вместо неё была эта глухая, тянущая боль, от которой хотелось свернуться калачиком и просто выдохнуть: «Мне тяжело».