— Вы… вы… Это не «помочь процессу». Это «нарушить целостность нервной системы», — возмутилась Эля. — И кто вообще так делает? Это не приветствие, это боевой манёвр! — Она выставила указательный палец, целясь ему в грудь. — Знаете, — сказала она соседу, стараясь говорить спокойно, — я очень ценю ваше дружеское соседство… но сегодня у меня… э‑э… день тишины. И день избегания резких движений.
Сосед на секунду задумался, потом его лицо озарилось новой идеей — такой яркой, будто внутри него зажгли маленькую звезду.
— Ага! — воскликнул он. — День тишины! Отлично! Тогда я буду молчать. И показывать жестами. Пойдём!
Он сделал приглашающий жест рукой, одновременно подмигнув так выразительно, что Эля всерьёз забеспокоилась за сохранность своих нервных окончаний.
«Молчать и показывать жестами, — мысленно застонала она. — Это ещё страшнее. Что он будет показывать? Карты сокровищ? Схемы тайных обществ?»
— Простите, — выдавила она, — но мне нужно… срочно полить растение. Очень срочно. Оно, кажется, сейчас умрёт от стресса.
Мурлыка, услышав это, тут же принял вид умирающего цветка: слегка поник, потемнел листьями и издал тихий, жалобный стон.
— Видите? — сказала Эля, указывая на него. — Критическое состояние. Я должна немедленно заняться реанимацией.
Сосед посмотрел на Мурлыку, потом на Элю, потом снова на Мурлыку. И вдруг расплылся в добродушной улыбке — на этот раз не такой пугающей, а скорее такой, будто он только что придумал гениальный план, который всех спасёт… или всех запутает.
— Ладно, — вздохнул он. — Растения — это святое. У меня как раз есть Нарцисса, и она тоже симбионт. Будет подруженькой твоему реанимированному. Ну, знаешь, та, которая всегда знает, как сделать день чуть более волшебным. Так что, притащить Нарциссу?
Эля сглотнула.
— Ну… ммм… кхм…
— Договорились, принесу, так сказать, подарок от соседа соседушке, — он приподнял цилиндр, развернулся и ушёл, насвистывая какой‑то бодрый мотивчик — такой, будто это была музыкальная тема для его личного приключения.
Эля дождалась, пока он скроется из виду, потом медленно опустилась на ближайшую скамейку и закрыла лицо руками.
— Мы не выживем, — простонала она, чуть ли не сползая со скамейки от отчаяния. — И что за Нарцисса?
Мурлыка тут же оживился, слегка наклонил лепестки, будто обдумывал глубокомысленную философскую мысль, и тихо прошелестел:
— Нарцисса, значит… Дама, да? Ну, если дама, то, может, нам с ней и правда стоит сплести из лепесточков какой‑нибудь изысканный веночек?
Эля посмотрела на него и не смогла сдержать смешок: