Он мчался по ночной Эверии, мимо мелькающих огней, мимо чужих окон, за стёклами которых текла чужая, спокойная жизнь. Ветер хлестал по лицу, пытаясь выдуть из головы лишние мысли, но не мог выдуть главного: всего‑то каких-то неполных четыре месяца, а она… уже с Алором. А её слова:«Возвращайся ко мне». Словно давала надежду. А как смотрела на него… словно он, Скорпион, для неё — целый мир.

Он горько усмехнулся и резко остановил байк. Мотор ещё пару секунд ворчал, будто не хотел отпускать хозяина в эту звенящую, ледяную тишину, а потом затих. Скорпион замер, прислушиваясь к себе и не услышал ничего, кроме глухого эха в груди. Потом медленно, будто каждое движение давалось с трудом, вытащил из кармана очень редкий кристаллит с застывшим в нём белым цветком — Астралитэллой.

Кристаллит был не просто вместилищем, а частью самой жизни цветка: прозрачный, но с морозными прожилками, будто внутри него текла не вода, а застывший свет. Он слегка мерцал, даже в темноте, словно помнил тепло далёких звёзд, которые когда‑то отражались в ледяных гранях. А внутри, в самом сердце кристаллита, покоился белоснежный цветок — тонкий, хрупкий, с лепестками, похожими на сложенные крылья мотылька. Казалось, он не рос, а рождался из самого холода: каждый лепесток был словно выточен из инея, но при этом оставался живым, дышащим, едва уловимо пульсирующим.

Этот цветок взращивали годами хищные скорпионы в самом сердце ледяных гор, в расщелинах, где ветер не просто дул, а ревел, как разъярённый зверь, а температура падала так низко, что металл становился ломким, как стекло. Ледяные скорпионы создавали условия, в которых мог выжить только один цветок из тысячи: поддерживали идеальный баланс холода и тьмы, следили, чтобы ни один луч солнца не коснулся бутона раньше времени. И даже тогда, когда Астралитэлла наконец раскрывалась, она оставалась под охраной — ведь её хрупкость была обманчива: в её соках таилась сила, способная остановить даже самое яростное пламя.

Чтобы найти такой кристаллит, а тем более выдрать его из лап ледяных хищных скорпионов, требовался подвиг, на который решались немногие. Это был не просто поход в горы — это была Тропа Испытания, где каждый шаг мог стать последним. Тропа вилась по узким карнизам над бездонными пропастями, где ледяной ветер сбивал с ног, а под тонким слоем снега прятались острые, как лезвия, кристаллы. Там, в глубине гор, жили сами ледяные скорпионы — существа, чьё тело было покрыто хитином, похожим на осколки льда, а взгляд замораживал кровь в жилах. Они не нападали без причины, но и не терпели чужаков: любой, кто ступал на их территорию, должен был доказать, что достоин не только жизни, но и права взять то, что они берегли веками.