Но стоило ей опустить взгляд, как она замечала: хвост Алора, будто сам по себе жил отдельной жизнью. Он осторожно тянулся к ней — не резко, не настойчиво, а так, будто боялся спугнуть. То едва обвил её лодыжку под столом, то легко коснулся руки, будто проверял: здесь ли она? Рядом ли?

Эля делала вид, что не замечает. Но внутри всё сжималось от странного, нежного тепла, такого, что хотелось одновременно смеяться и плакать.

Иногда между ними снова повисала пауза. И тогда его сапфировые глаза — удивительные, глубокие, в которых, казалось, отражались все звёзды галактики, — слишком долго смотрели на неё. В этом взгляде не было напора. Только вопрос. Тихий, беззвучный: «Ты в порядке?»

И Эля кивала. Просто кивала, потому что этого было достаточно.

После завтрака Алор начал собираться. Он делал это спокойно, без суеты, но каждое его движение теперь казалось Эле слишком важным: как он застёгивает куртку, как проверяет ремень, как на секунду замирает у двери, будто хочет что‑то сказать, но не находит слов.

— Я вернусь, — наконец произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Как только раздобуду хоть крупицу новостей. Обещаю.

Эля слушала его, кивала, улыбалась, стараясь, чтобы улыбка не дрожала. Но в груди ворочалось тяжёлое, колючее чувство неопределённости, как острый камешек, который никак не удаётся сдвинуть. Ни он, ни она не знали, сколько времени займёт эта разведка: день, неделю, месяц… А может, и больше.

Она поймала себя на мысли, что скоро придётся идти в центр переселенцев, чтобы устраиваться на работу. Или выпрашивать ещё немного времени для адаптации. Но как она могла подписать трудовой контракт, если сама не чувствовала себя готовой? Ей хотелось потянуть время, до тех пор, пока не вернётся Алор с новостями.

Но реальность не ждала. Она стучалась в дверь тихим, настойчивым ритмом: сроки, правила, законы. И Эля знала, что скоро ей придётся принять решение.

Но только не сегодня.

Они как раз собирались вызвать таксикапсулу, чтобы доставить Алора к аэростоянке его корабля, когда раздался такой громкий стук в дверь, что Эля невольно вздрогнула. Алор тут же нахмурился, его поза стала собранной, будто он в любую секунду был готов шагнуть вперёд и заслонить её собой.

И тут за дверью донёсся знакомый бодрый свист — такой залихватский и неуместно весёлый, что на фоне всей этой напряжённой тишины он прозвучал почти вызывающе. А следом раздался голос, от которого у Эли внутри всё поджималось, как от внезапного сквозняка:

— Соседушка! Это я!

Эля закатила глаза и бросила короткий взгляд на Алора.