— Главное, — наставлял Рокко, поправляя цилиндр, — не пытайтесь понять, какая кнопка за что отвечает. Тут логика своя: если мигает — значит, работает. Если не мигает — значит, тоже работает, просто отдыхает. А если начинает свистеть — значит, пора радоваться, потому что это его версия турбо‑режима.

Он крутанул ключ, мотор пару раз кашлянул, будто собирался прочитать лекцию о смысле жизни, а потом вдруг ровно заурчал, и «Шуршан» тихонько зашуршал, будто шептал: «Ну, поехали уже».

— Видишь? — подмигнул Рокко. — Он просто ждал, когда все соберутся.

«Шуршан» тихонько дёрнулся вперёд, потом ещё раз, будто разминал колёса, и покатился по дороге, шурша, позвякивая и как будто напевая себе под нос какой‑то хаотичный, но бодрый мотив.

Дорога пролетела незаметно. Рокко то и дело вворачивал какие‑то бодрые комментарии: «Этот поворот я проморгал», «А тут у меня отвалилось зеркало, но я решил, что так даже стильнее». Эля смеялась, стараясь не замечать, как у неё каждый раз поджимаются пальцы на ногах, когда «Шуршан» опасно кренился на виражах. А Алор только качал головой, но в глазах у него плясали искорки — он тоже улыбался.

На платформе Рокко проводил их прямо до корабля Алора, остановился у трапа, чуть помедлил, а потом козырнул — не по‑военному, а по‑рокковски: небрежно, с лёгкой ухмылкой, будто это был не прощальный жест, а обещание, что всё будет хорошо.

Эля не выдержала. Не смогла просто сказать «спасибо» и шагнуть внутрь. Она шагнула к нему, крепко обняла, уткнулась на секунду лбом ему в плечо.

— Спасибо тебе, Рокко, — прошептала она, чуть отстраняясь, но не выпуская его из объятий.

Рокко Гонсалес неожиданно смутился. Впервые за всё время, что Эля его знала, он не смог выдать ни одной шутки, ни одной остроты. Просто замер, неловко положил ладони ей на плечи, будто боялся, что если сожмёт чуть сильнее, то рассыплется от этой благодарности.

— Да ладно… — пробормотал он, и голос у него вышел непривычно тихим. — Я же… ну, я просто… Да я бы с вами полетел, честное слово. Но клятву жёнушке дал — хоть и бывшая она, а клятва есть клятва. Обещал больше не лезть в авантюры, где шансы вернуться ниже пятидесяти процентов. А тут… ну, ты сама понимаешь.

Он чуть сжал плечи Эли и тут же отпустил, словно спохватился, что слишком много себе позволил.

— Так что я тут, на Эверии, буду держать оборону.

Эля лучезарно улыбнулась.

— Ты и так делаешь больше, чем можешь, Рокко. Без тебя мы бы пропали.

Рокко хмыкнул, пытаясь вернуть привычную небрежность.

— Ну, кто‑то же должен оставаться тем самым парнем, у которого в чемодане найдётся всё — от браслета‑глушилки до пакетика с печеньем на случай апокалипсиса.