Лес Пустошей был мертвым лесом. Он не сгорел, не вымерз, его не повалила буря. Он просто умер. Желтовато-белые, обесцветившиеся листья по-прежнему цеплялись за сухие ветви. Лес не был темен, напротив, почти прозрачен, но это была болезненная восковая прозрачность, бледность мумии, бесцветность смерти. Ни шевеления воздуха — будто ветер брезговал этим бледным лесом.

Григ крутанулся, оглядываясь. Никого. Осталась позади горящая в огненном дожде Лина… симулякр Лины. Не было ни Марии, ни Августа-Роберта, ни симулякров. Никого.

Сны любят играть со своими гостями.

Подойдя к ближайшему дереву (наверное, при жизни это был клен), Григ коснулся одного из листьев.

С легким шорохом лист рассыпался в пыль. Ветка хрустнула и обломилась. Григ отдернул руку. Не успев коснуться земли ветка превратилась в прах. Трава под ногами Грига, такая же бледная и полупрозрачная, пеплом взлетала в воздух.

Очень осторожно Григ отошел от мертвого дерева. Открыл было рот — но так и не решился закричать, позвать своих спутников. Казалось, что от любого громкого звука вокруг разразится буря, деревья начнут оседать холмами пыли, погребая под собой незваного гостя.

Григ медленно пошел вперед. В Снах неважно, куда ты идешь, имеет значение лишь то, что ты хочешь найти. Григ владел этим искусством лучше большинства Сноходцев.

И через несколько минут (если всерьез говорить о минутах в Стране Сновидений) он вышел к дому.

Такому лесу подошла бы пряничный домик кровожадной ведьмы, или избушка на курьих лапах, в которой дожидается гостя Баба-Яга. Но это был самый обычный дощатый домишко, скорее даже — сарайчик, которые можно встретить и в российской глубинке, и в американском захолустье, и в африканской глуши, и на окраине азиатского мегаполиса. Двускатная крыша, некрашеные стены, маленькое оконце, плохо пригнанная дверь с низким порогом.

Григ толкнул дверь и вошел внутрь.

Внутри домик оказался куда приличнее, чем снаружи и, кажется, даже просторнее. В углу горел грубо сложенный из камней очаг (трубы снаружи Григ не видел, но дым куда-то выходил), перед ним на деревянном полу лежали мягкие бесформенные подушки.

Григ воспользовался возможностью, сбросил парку и лег навзничь, подтянув подушку под голову. От подушки пахло пылью и пересохшими перьями.

Григ глядел в потолок, слушал, как трещат дрова в очаге и ждал.

Через какое-то время дверь осторожно скрипнула.

— Кто там? — спросил Григ.

Ответом была тишина. Григ почесал кончик носа. Вставать не хотелось. Но он все же повернул голову и посмотрел на вошедшего.

— Сюрприз, — сказал Второй. Он был покрыт коркой запекшейся болотной грязи, окровавленной в тех местах, где тело разодрали пули. Только лицо было чистым — белым, бескровным, мертвым… и чистым.