Джон засмеялся.

— О, в жизни — только так и бывает!

— Но мы в Снах! — воскликнул Григ. Креч посмотрел на него и на его щеки легли тяжёлые складки.

— Ты споришь со Снотворцем? — Джон нахмурился.

— Спорю! Мы не хотели идти, нас заставили! И мы шли через дурацкую пародию на дантов ад, чтобы выпить чая с печеньем?

Наступила тишина. Только Август-Роберт увлечённо грыз печенье.

— А ты мне нравишься! — рассмеялся Джон и лицо его снова смягчилось. — Ну… хорошо. Мальчик, положи-ка на стол то, что тебе доверили.

Август-Роберт вздохнул, облизал пальцы. Запустил руку под полу рубашки, достал и положил на стол подаренный Робертом нож.

— Вот.

— Я не о том, — сказал Джон.

— Вам придётся мне помочь, — пояснил Август-Роберт.

— А, — сказал Джон после короткой паузы. — Узнаю малыша Роберта. Как же я ненавижу этот армейский юмор…

Он, крякнув, встал и подошёл к мальчику. Достал из ножен тяжёлый нож из чёрной стали.

— Я закрою глаза, ладно? — спросил Август-Роберт. И, не дожидаясь ответа, крепко зажмурился. Григ оторопело уставился на пальцы мальчика, вцепившиеся в край стола.

— Боюсь, будет немножко больно, — с искренним сожалением сказал Джон.

— Знаю, — быстро ответил мальчик.

— Эй! Эй, что вы собираетесь… — Григ вскочил.

Креч быстрым движением усадил его обратно, навис над ним, прижимая к стулу. Сказал:

— Просто отвернись. Ты же не хочешь ссориться со Снотворцем?

— Отпусти меня! — Григ попытался вывернуться, торопливо придумывая, кем бы обернуться. В голову почему-то лезли сплошняком панды, барсуки, зебры, императорские пингвины — звери достойные и красивые, но никак не годящиеся для схватки с троллем. Видимо, чёрно-белая одежда Августа-Роберта как-то повлияла, и Григ упорно вспоминал только чёрно-белых животных!

Мысль о гигантском дикобразе, покрытом ядовитыми (ну а почему бы нет?) иглами пришла в голову слишком поздно. Старик Джон к тому времени неторопливо расстегнул Августу-Роберту рубашку, примерился — и сильным движением вонзил нож мальчику в грудь.

Григ заорал и выбрался-таки из лап тролля.

Из груди Августа-Роберта фонтаном била кровь. Джон, близоруко щурясь, наклонился и кончиком ножа подцепил что-то в груди мальчишки. Потянул — на кончике ножа блеснула цепочка белого металла с раскачивающимся на ней медальоном.

— Всё, всё, больно больше не будет, — успокаивающе сказал Джон, откладывая нож и медальон на стол. Морщась, когда брызги крови попадали ему на лицо, застегнул на мальчике рубашку.

Август-Роберт спросил:

— Уже всё?

Рубашка на нём из белой стала тёмно-красной, мокрой, хлюпающей по телу. Над раной ткань пульсировала в такт биению крови.