Подъемный мост через ров был поднят. Хуже того — он выглядел так, словно сросся со стеной, словно… словно был не доделан до конца. У Грига не было ни малейших сомнений — ломиться в прикрытую мостом дверь бесполезно, точно так же, как и пытаться перебраться через стену. Замок вовсе не враг Григу, он ждет его… но не может впустить.

Он не достроен.

Григ поглядел на далекий перевал — с такого расстояния фигурка Августа-Роберта выглядела крошечной точкой. Закрыл на секунду глаза — и, вернув себе свой взрослый облик, спрыгнул в ров.

Здесь был снег — на удивление немного. Григ пошел вдоль стены, временами поднимая голову и глядя на нависающий белый гребень. Похлопал рукой по массивной кладке контрфорса, выдающейся на половину ширины рва, обогнул его.

— Что же тебе надо, а? — спросил Григ, хоть и понимал, что ответа не будет.

Нет, неверно! Ответ будет, но не словами.

Григ упорно шел вдоль стены, словно его магнитом тянуло к какой-то цели. Приближался угол стены — один из пяти углов пентагона. И там… там было что-то странное.

Григ перешел на бег.

Угол стены, уходящий в ров, был сложен не из камня, а из огромных прозрачных блоков. Стекло, хрусталь, лёд? Григ не знал ответа. Что-то прозрачное и достаточно прочное, чтобы выдерживать вес тысячетонных стен. Прозрачная призма с гранями метра по три в основании стены.

А в центре призмы…

Григ подошел к прозрачной поверхности вплотную, потрогал ее. Грань была холодной и чистой.

Внутри, будто жук в янтаре, застыл человек.

Это был мужчина. Рослый, мускулистый. Более чем обнаженный.

На нем не было кожи.

Похожие картинки можно найти в учебниках анатомии. Можно и в детских образовательных книжках, только без особых подробностей. С человека была аккуратно содрана или срезана кожа, мышцы слегка отпрепарированы, так что различалась каждая фасция, каждый мускул. Рот человека был открыт в крике, язык чуть высунут — и Грига поразило то, что и изнутри рта была аккуратно удалена слизистая. Член мужчины был напряжен, вероятно от боли — значит, его препарировали заживо. Одна рука была простерта вверх — будто в мольбе или проклятии небесам, другая, раздирая мышцы и разрывая ребра, тянула из груди сердце.

Удивительно, но несмотря на полное отсутствие кожи и волос Григ четко понимал, что мужчина был молодым негром — это угадывалось не то по пропорциям тела, не то по чертам лица.

Великолепная, удивительная работа, которой мог бы гордиться любой анатомический театр или кунсткамера!

Покачав в немом восхищении головой, Григ обошел призму, внимательно оглядел замурованного человека. Рельеф? Простец? Сноходец? Снотворец?