Розовый Бульвар был одной из зон перехода между Летним Морем и Телесной Радостью. Григ видел, как простецы мигрируют из одного квартала в другой по мере того, как выдыхались их эротические сны или, напротив, уходили из летнего тепла в жар сексуальных сновидений. Солнце над головой то светило ярче, то падало к горизонту, знаменуя вечер. Григ шел, уклоняясь от попыток познакомиться и размышлял.

Что-то в происходящем было нечисто. Не оставляло ощущение двойной игры.

Выходит, Клиф отправил его договариваться с Кречем, но при этом предвидел визит в Библиотеку? И дальнейшее решение пойти на Детскую Площадку в поисках Черного Замка?

Не слишком ли смелое предвидение даже для Снотворца?

Михаил считал, что нет.

Но был ли по-настоящему откровенен сам Михаил?

Ах, как Григу не хотелось играть по чужим правилам! Но в то же время и отказаться наотрез от свалившегося на голову приключения он не мог. Даже домосед-хоббит в сказке отправился в компании гномов навстречу дракону. Что уж говорить о нем, ценившем в Снах удивительные приключения, недоступные в обычной жизни. Откажешься — никогда себе не простишь…

Однако хотелось бы понимать, в чем же на самом деле заключена игра Клифа. Неужели он вручит Григу тот самый жуткий Великий Артефакт — и пошлет в путь? Не может быть! Искушение слишком велико.

А если Артефакт лежит в Черном Замке — как Клиф собирается его достать? Григ был уверен, что рядом с замком сойдет с ума любой Снотворец.

Как же Грига бесили Снотворцы!

Конечно, среди них были и приличные люди. Они превращали хаос и смятение человеческих снов во что-то организованное и осмысленное. Они боролись с кошмарами (постоянно проигрывая, конечно же), придумывали приятные и успокаивающие сновидения. Да что далеко ходить — та же Детская Площадка была, конечно же, на девяносто девять процентов делом рук Снотворцев, а не порождением детских фантазий. Сам по себе детский сон как правило ярок, но нелеп — не зря же Креч принял сон наркомана за детскую грезу…

Григ даже готов был мириться с самодовольством Снотворцев и их снисходительным отношением к Сноходцам.

В конце концов — кому много дается, с того много и спрашивается. Быть может, быть Снотворцем вовсе не так легко и приятно, как ему кажется? Страна Сновидений огромна и загадочна, кто-то должен нести ответственность и принимать решения.

Вот с чем Григ не хотел мириться — так это с манерой Снотворцев играть втемную. Он не без оснований полагал, что в каждом слове Снотворца может быть и есть одна правильная буква, но она, скорее всего, стоит не на своем месте. Генерал не обязан считать солдат ровней себе. Генерал может (а порой и обязан) ставить перед солдатом невыполнимые задачи и посылать их на смерть. Генерал не должен раскрывать перед солдатом планы генерального наступления. Но какая-то маленькая правда в отношениях солдата и генерала быть должна. «Стоять насмерть, Москва за нами» — это маленькая правда, за которой солдатский долг выдержать один день, а может быть один час и умереть на безымянной высоте, пока генералы двигают дивизии и собирают силы. Но это — правда. «Продержаться час, там подмога придет» — это большая ложь, если никакой подмоги нет и не предвидится. На эту ложь генерал не имеет права, на эту ложь имеет право только лейтенант, сидящий под пулями в одном окопе с солдатами.