Эстер сняла берет, тряхнула волосами — и тёмно-каштановая копна тяжёлой волной упала на плечи.

Я подскочил, обошёл стол — слишком быстро для босса, ну да чёрт с ним.

— Эстер, какими судьбами? — Я уже принимал у неё тренч. Она повела плечами, и плащ соскользнул мне в руки сам, словно был на это специально натренирован. — Откуда ты? И главное — как ты попала в здание⁈

Я повесил тренч на вешалку у двери, возле своего пиджака. Они смотрелись вместе как муж и жена. Чёрт.

— О, — она сложила перчатки в берет, берет — на угол моего стола. — Я сказала охраннику у чёрного хода, что иду устраиваться зайкой. И что у меня собеседование лично с мистером Миллером.

Я открыл рот.

— Он, — продолжила Эстер невозмутимо, — остро пошутил, взяла ли я с собой презервативы? Они мне пригодятся на собеседовании.

Я выругался про себя. Кто там такой остряк сегодня на чёрном входе? Придется накрутить Гвидо, совсем распустились на калифорнийском солнце. Штрафы и лишении премии! Или может уже пора кого публично уволить? Для острастки?

Видимо, всё это нарисовалось у меня на лице, потому что Эстер, опустившись на стул напротив моего стола, подняла бровь:

— Ты чего помрачнел?

— Прикидываю, кого из охраны увольнять, — честно ответил я.

— Не надо никого увольнять. — Она медленно положила ногу на ногу, и подол шерстяного платья поднялся ровно настолько, чтобы у меня сбился ритм дыхания. — Парень был любезен, в меру остроумен и пропустил журналистку федерального издания. Я бы все-равно прошла. Знаешь ли опыт…

Боже. Я же говорю — другая лига.

Она ещё раз обвела глазами кабинет — спокойно, профессионально, не торопясь. Задержала взгляд на диване в углу, на телевизоре на низкой тумбе, на встроенном в глобус баре.

— Как тебя тут… функционально всё.

— Кофе будешь?

— Да. С молоком, без сахара.

Я снял трубку интеркома. Долли отозвалась через гудок:

— Слушаю, мистер Миллер.

— Долли, два кофе ко мне. Один — с молоком, без сахара. Второй — чёрный, без всего. Спасибо.

— Сейчас сделаю.

Положил трубку. Эстер смотрела на меня с лёгкой полуулыбкой — той самой, с которой умные женщины смотрят на мужчин, делающих суетливые движения. Надо успокоиться и взять себя в руки.

— Зачем ты здесь? — спросил я прямо.

Она удивилась. Натурально — приподняла бровь, чуть наклонила голову.

— А разве ты не давал мне свои контакты?

— Давал. И ждал звонка.

— Я звонила. — Она пожала плечами. — Попала на автоответчик. Очень современно, кстати. В Белом доме их только-только поставили.

— Эстер, я уже понял, что ты стала очень крутой, имеешь связи в Белом доме. Давай ближе к делу.