Я выдохнул.

Я выпил полстакана воды залпом и посмотрел вокруг.

Угар.

Настоящий угар. Шампанское и виски лились водопадом. Мужчины ослабили или вовсе разязали бабочки, у дам после танцев выбивались пряди из укладок. Пиджаки полетели на спинки стульев. Кто-то хохотал, кто-то целовался в углу за треногой пиротехников, кто-то шёл к бару нетвёрдой походкой. Эстер была на паркете — она оторвалась от Лазаря и теперь танцевала рядом с одной из «заек», смеясь. Рядом крутила бедрами Рейчел. Как бы мне ее заполучить в зайки?

Бармен молча долил мне шампанского.

Это уже был второй бокал. Ну да чёрт с ним. После обнимашек с Монро — можно.

Ван Дорен, не торопясь, спустилась со своего конца стойки. Прошла те шесть или семь шагов, которые отделяли её от меня, медленно — не как пьяная, а как женщина, которая знает, что на неё сейчас смотрят со всех сторон. Села на стул, который только что освободила Мэрилин.

— Не против? — поинтересовалась она

Я помотал головой.

Она улыбнулась — той улыбкой, в которой северного льда уже было заметно меньше, чем в начале вечера. Сегодняшний рок-н-ролл ей, видимо, серьёзно подплавил всю скандинавскую систему охлаждения. Да и алкоголь повлиял.

И тут она сделала ровно то же, что десять минут назад делала Монро. Положила руку мне на плечо. Не игриво, не пьяно — а спокойно, уверенно, по-хозяйски. Так, как кладут руку на капот собственного автомобиля.

Мэрилин ушла, и Ван Дорен буквально поставила свой флаг на освободившейся территории. Видимо, она поняла, что Кит Миллер — это, оказывается, парень, из-за которого Монро готова надувать губки на самого Джулиана. А раз так — значит, и ей, Мэйми Ван Дорен, тоже надо. Просто чтобы доказать. Похоже, у них с Мэрилин прямо соревнование какое-то.

— Я бы потанцевала ещё, — сказала она.

— Давай

Тут Брукс, словно почувствовав, поставил какое-то тягучий медляк, что-то блюзовое. Мы вышли на паркет, я прижал к себе Ван Дорен чуть больше, чем позволяют правила приличия. И мы закружились в танце.

* * *

Прижимая Мэй, я чувствовал, как плавится последний скандинавский лёд в ее крови. Она смотрела на меня. Не так, как Мэрилин — с детским восторгом и требованием внимания. Иначе. Медленно, сквозь полуопущенные ресницы. Потом Ван Дорен раз лизнула свои пухлые губы. Кончиком языка. Медленно. Потом второй раз.

Рука на моём плече чуть сжалась. Стрельнула глазками — коротко, отрывисто и сразу — в сторону, на завешенную гирляндами дверь, ведущую внутрь здания.

Я принял решение без раздумий.

Наклонившись к самому её уху, я почувствовал запах духов, не таких, как у Монро — холодных, горьковатых, с нотой сухого дягиля, явно очень дорогих.