Она прошла. Скользнула взглядом — будто случайно, будто обычная вежливая стюардесса провожает обычного пассажира. И не скажешь, что полчаса назад она бурно кончала в туалете самолета. Как говорится в одной пословице, невозможно обнаружить три вещи — след рыбы в реке, след змеи на камне и след мужчины в женщине.

Я дождался, пока основной поток пассажиров выйдет, пристроился в хвост. У выхода стояли две стюардессы. Анжелина и ее коллега. Прощались с каждым пассажиром. Белозубая улыбка, сложенные ладошки. Have a nice day. Я задержался ровно на секунду, когда вторая стюшка отвлеклась на Гвидо.

Поднял руку на уровень груди — так, чтобы видела только она. И покрутил пальцем в воздухе, будто набираю номер на дисковом аппарате. Один оборот. Второй.

Анжелина вспыхнула. Залилась пунцовым, как школьница на первом свидании, — даже шея под воротничком пошла розовыми пятнами. Улыбка её на мгновение из дежурной превратилась в живую, испуганную, счастливую. Она едва заметно кивнула и тут же опустила глаза в пол, делая вид, что разглаживает несуществующую складку на форме.

Я подмигнул и пошёл к выходу.

В рукаве меня догнал Гвидо. Шёл рядом, посматривал искоса, и я кожей чувствовал — сейчас выдаст что-нибудь.

— Босс, — наконец не выдержал он, — я, конечно, человек простой, но… она что, на тебя запала?

— С чего ты взял?

— С того, что покраснела до пяток — Он покачал головой с искренним недоумением. — Поражаюсь я вам, босс. Реально поражаюсь. С одного журнальчика глянцевого — трусы готова снять. Это что у вас за магия такая?

Уже сняла, — мысленно ответил я. И ещё снимет. Не один раз.

Вслух сказал другое:

— Просто я улыбаюсь людям, Гвидо. Попробуй как-нибудь.

— Я улыбаюсь!

— Ты скалишься. Это разные вещи.

Он обиженно фыркнул, и дальше мы пошли молча — через гулкий зал прилёта, мимо табло с рейсами, к стойке пересадки. Здесь нам предстояло болтаться около часа.

Гвидо смотался за хот-догами, я взял два стакана американо, и мы засели у окна, глядя, как по полю бегают наземные службы в ярких жилетах. Дождик усилился. Где-то на горизонте мигали зарницы.

— Не нравится мне эта погодка, — пробурчал Гвидо, жуя — Как бы не отменили рейс.

— Долетим.

— Я не про долетим. Я про то, что в Орлеане сейчас, наверное, ещё веселее.

Объявили посадку. Мы потащились к гейту — там уже выстроилась вялая, помятая очередь людей, которым этот рейс достался не от хорошей жизни.

В самолёте Гвидо плюхнулся в кресло, оглядел салон с видом охотника на новой территории и подтолкнул меня локтем:

— Ну что, босс? Тут тоже есть кого… застолбить из стюшек?