— Для уколов нужно согласие. А они сейчас не могут его дать, они вообще не могут говорить. И «Глубокий снег» не согласится. Днём уже спрашивали у Хелен, а она отказала. Сказала, что как-нибудь их интегрирует. — Джина заметила мой скептический взгляд. — Мне это нравится не больше, чем тебе. Может, к концу ночи они придут в себя. Запри все двери, ладно?
— Ладно. — Я пошла выполнять. Мне это не нравилось, но единственное, что могло быть хуже, чем запирать их по палатам — это оставить их бродить по отделению.
***
Ухаживать за людьми, которые просто сидят, смотрят в одну точку и дышат, становилось невыносимо. Казалось, будто кто-то устроил жестокий психологический эксперимент, а я была подопытной крысой. Я подключила всех своих пациентов к мониторам сатурации, не потому, что боялась, что они перестанут дышать, а чтобы видеть, если кто-то шевельнётся.
Потом я вышла к сестринскому посту, где сидел Чарльз, и устроилась перед главным монитором, глядя на пляшущие синие линии. Мясник напротив заполняла бумаги.
— Мне нужно было хоть на минуту выбраться из этого безумия, — объяснила я Чарльзу.
— Не стоило вообще позволять втянуть себя во все эти оборотничьи дела.
— Спасибо, очень ободряюще. — Я скорчила кислую гримасу. — А кого ты ведёшь?
— Моего единственного прекрасного дневного вампира. Ему сегодня сделали переливание — полкубика вампирской крови. К рассвету он будет как новенький. Похоже, завтрашнюю ночь я смогу пропустить. — Чарльз крутанулся на стуле.
— Даже не думай, что я тебе не завидую.
— Почему? Ты ведь тоже будешь свободна. Почти все будут. Эти оборотни должны прийти в себя, и чтобы присматривать за Уинтером, целая команда уже не нужна.
— У меня на завтра есть кое-какие дела.
— Надеюсь, ты заодно позволишь себе немного отдохнуть. Ты в последнее время слишком серьёзная, Спенс. Работа вытягивает из тебя всю душу.
— Да уж, знаю. — Я внесла в карту показатели сатурации и пульса каждого пациента за час. Было почти два ночи. — А почему ты сам выбираешь себе назначения?
— Потому что я самый старый медбрат на этаже. И самый вредный, если считать тот раз, когда я победил Мясник в армрестлинге.
Мясник фыркнула, но не перестала распечатывать формы согласования лекарств.
Тут зазвонил телефон. Не обычный больничный аппарат, а такой старомодный звонок, какой слышишь на фоне в старых сериалах. Мясник вздрогнула, но Чарльз был ближе. Он полез в путаницу проводов за мониторами и компьютерами и вытащил пыльный красный телефон.
— Это аварийная линия, да? — догадалась я по цвету, и Мясник кивнула. Я видела такие на других этажах, однажды, когда меня временно ставили в хирургическое отделение интенсивной терапии, там отключали все телефоны на профилактику, а этот оставили включённым «на всякий случай». Он выглядел как игрушка из детства, для тех детей, которым не разрешали брать в руки смартфоны.