Когда я припарковалась на больничной стоянке, чёрная машина встала позади меня.
Мне не хотелось быть в Y4 днём. Никого из моих сменщиков тут не было, только медсестры вечерней смены, а они обычно не любят, когда чужаки болтаются без дела. Большинству хватало ума не соваться, как, например, Чарльзу. Я надеялась, что непогода не заставила их самолёт развернуться и что сейчас он с женой где-нибудь в тепле и безопасности, очень далеко отсюда.
Лифт довёз меня до этажа, я вышла и кивнула старшей медсестре. Прошла по коридору и нашла Хелен у двери палаты Уинтера. Когда я подошла, она потянулась ко мне и прижалась, словно искала опоры.
— Спасибо, что пришла, Эди.
— Не за что.
Линн смотрела на нас с округлившимися глазами. Я беспомощно пожала плечами и обняла прижавшуюся ко мне волчицу.
— Прости, что спрашиваю сейчас, Хелен, но что «Глубокий снег» собирается делать с остальными оборотнями в коридоре?
— Возможно, луна поможет и им тоже. Мы примем их в стаю. То, что они были с Виктором, не значит, что не могут быть с нами.
— А не проще было бы просто сделать им уколы? — пробормотала я, уткнувшись почти в её волосы.
— Нет. Они сделали свой выбор. Теперь им с этим жить.
— Но… — начала я.
Она отстранилась и посмотрела на меня снизу вверх.
— Жизнь не всегда справедлива. — Я не знала, что на это ответить, а она снова прильнула ко мне, уткнулась в шею. — Не переживай. Мы будем с ними добры.
***
Время тянулось невыносимо медленно. С того места, где я стояла, прижатая Хелен почти к самой двери палаты Уинтера, часов видно не было. Зато был виден монитор, показатели держались на одном уровне, кружась где-то у самой черты, за которой уже ничего не вернуть. Мы выжали максимум: «Левофед», «Допамин», «Вазопрессин», «Нео-Синефрин» — больше дать было нечего.
Хелен сама поняла, когда пришло время.
— Когда всё закончится… если он не поправится… ты сможешь закрыть дверь? И просто оставить его в покое на всю ночь, пока мы не вернёмся завтра? — спросила она.
Я кивнула, не отрывая головы от её волос. Она крепко обняла меня, потом отступила глубже в палату.
И тут началось превращение, на этот раз я видела его целиком. Хелен согнулась, будто от резкой судороги. Её руки превратились в лапы, словно под кожей всё это время ждали меховые перчатки. Ноги вытолкнули обувь, будто надевали сапоги-лапы. Одежда исчезла, растворилась, и на долю мгновения она осталась обнажённой, прежде чем мех накрыл её, словно накинутое одеяло, скользнув по спине. Лицо менялось последним, и, поскольку она стояла ко мне спиной, я не видела деталей, только то, как она подбежала к Уинтеру на четырёх лапах и ткнулась в него мордой. Она поставила передние лапы на край стола и тот выдержал её вес, будто был рассчитан именно на оборотней. Наклонившись, серая в тусклом свете палаты, она заскулила и лизнула его лицо.