Я чувствовала себя такой уставшей, как и ожидала, когда встала и в полудреме поехала на работу. Добравшись до гостевой парковки, я чудом нашла место совсем рядом с дверью — что неудивительно, ведь всё ещё были праздники, — и припарковалась. Для остального мира всё ещё было Рождество. Для меня Рождество ощущалось как вчерашний день, а сегодня казалось чьим-то завтрашним. Ночные смены ужасно искажали ощущение времени, если не пытаться с этим бороться, и особенно тяжело приходилось зимой, когда было пасмурно и темно. Сегодняшний день не стал исключением. Солнце почти скрылось — лишь тусклая давящая светлая полоса, похожая на начало мигрени, пряталась за плотными облаками.
Я вышла из машины, заблокировала двери изнутри, закрыла дверцу и направилась к вестибюлю. Кто-то стоял снаружи на небольшом участке газона и блевал над мусорным баком. Что может быть типичнее праздников, чем алкогольное отравление. Я ускорила шаг, пока этот человек не успел прийти в себя настолько, чтобы остановить меня и спросить дорогу.
Яркие огни вестибюля заставляли мужчину, стоявшего за первой парой автоматических дверей, отбрасывать длинную тень. На нём был плащ с высоким воротником и широкополая шляпа с низко опущенными полями. Когда я подошла, он поднял голову — и я увидела его лицо.
Чёрт. Дрен.
— Здравствуй, медсестра.
Меня охватило глубокое чувство несправедливости, искреннее и сбитое с толку, которое обычно испытываешь только в детстве. Это был мой дом, иногда даже больше, чем моя квартира. Как он смеет приходить сюда, угрожать мне. Я стиснула челюсти.
— Твой брат каждую ночь ночует в Армори, — холодно бросил Дрен. — Пожалуй, это всё-таки лучше, чем мёрзнуть на голой земле. Но что с тобой, сестричка-медсестричка? Не любишь брата? Или именно из-за него ты здесь? — Он скользнул взглядом вглубь вестибюля.
— Держись подальше от моей семьи, Дрен.
— А с чего бы? — В его глазах плясало злое веселье — он явно упивался моим удивлением. — Ты по-прежнему у меня в долгу.
— Не понимаю, как я могу тебе отплатить, если у меня ничего нет.
— О, есть. И ты заплатишь ровно столько, сколько я назову, — протянул Дрен. Он оскалился, и я увидела клыки — они заметно выдавались вперёд, длиннее остальных зубов. — До нас дошли слухи, что сам Король Зима покоится на твоём этаже. Принеси мне кровь королевского оборотня. Иначе я выпью твоего брата досуха.
Я судорожно сглотнула и невольно отступила на шаг.
— Но… ты не можешь… это запрещено.
— Запрещено — не значит, что меня успеют остановить. Поверь, я бываю пугающе быстрым. — Он молниеносно выхватил из ножен серп и крутанул рукоять в единственной здоровой руке: лезвие описало сияющий золотой круг, вспыхивая в тусклом свете. — Любопытно… правда ли королевская кровь голубая? — Он нарочно растянул «р» в слове «королевская», вкладывая в него издевательскую насмешку. — Никогда не пробовал добычу с такой высоты пищевой цепи.