Я освободила из-под одеяла одну из рук Уинтера. Сейчас я уколю ему палец и наберу крови, пока Лукас отвлечен своим горем и…
— О нет.
— Что? — Лукас тут же переключил внимание на меня. — Что случилось?
— Наверное, это уже записано в карте. Просто я сама не знала… — Кончики пальцев Уинтера начали чернеть. Из-за лекарств для поддержания давления, которые мы ему вводили, и тех объемов, в которых он их получал, мы спасали его жизненно важные органы за счет всего остального тела. Если мы не сможем снизить дозировку в ближайшее время — если луна не исцелит его, если он не очнется и его собственные механизмы регуляции давления не заработают, — он потеряет кисти рук. И оставшуюся стопу тоже.
Глаза Лукаса сузились:
— Это ведь очень плохо, да?
— Да. Мне жаль.
Лукас склонился над кроватью так, что его лицо оказалось прямо над лицом Уинтера:
— Ты не должен умирать. Ты меня слышишь? Ты не должен умирать!
В дверях палаты раздалось тихое покашливание.
— Я пришел не вовремя?
Мы с Лукасом одновременно подняли головы. В проеме стоял мужчина, которого я раньше не видела, его силуэт тонул в полумраке коридора. Лукас с такой силой вцепился в боковое ограждение кровати, что она вся затряслась.
— Виктор.
— Я так понимаю, момент и впрямь неподходящий? — Другой мужчина — судя по всему, тоже оборотень — шагнул в палату.
Мой долг как медсестры велел мне их успокоить, но это был мой единственный и неповторимый шанс добыть кровь для Дрена. Ровно на долю секунды я заколебалась, а затем с силой вонзила ланцет в край еще уцелевшей ладони Уинтера.
— Как ты это провернул, Виктор? — Лукас отпустил кровать, отчего та жалобно загремела, и развернулся к двери. — Не мог дождаться, пока он сам протянет ноги?
— Я? Да я знать ничего не знаю! — незваный гость картинно прижал к груди руку, изображая полнейшую невиновность. — Я сам только что узнал о состоянии нашего великого лидера.
Я изо всех сил сжала руку Уинтера, чтобы выжать кровь. Мне нужна была всего одна капля. Одна паршивая капля…
— Он и моим вожаком был тоже, — продолжал Виктор. — У меня столько же прав выразить свое почтение, сколько и у тебя.
— Проваливай, — прорычал Лукас, и его голос сорвался на звериный рык. — Это твоих рук дело. Не знаю как, но это ты всё подстроил…
Не нужно было обладать сверхъестественным чутьем, чтобы физически ощутить, как воздух в палате наэлектризовался от застарелой ненависти, связывавшей этих двоих. Я могла бы ударить по кнопке экстренного вызова на стене и созвать сюда человек двадцать персонала, но тогда я останусь без крови…
Из ранки от ланцета наконец набухла густая тяжелая капля. Я быстрым движением провела по ней тест-полоской. Это всё, что мне требовалось — и лучше бы Дрену этого хватило, чтобы не трогать моего брата.