— Малинин, скажи честно, этот «шедевр от шефа» точно съедобен? Выглядит, как краска для заборов.
— Эй, жена, попрошу без оскорблений кулинарного гения! — Дан делает возмущенное лицо, но его глаза смеются. — Это органический брокколи-мусс. Местная элита за такое в ресторанах сотни франков отдает.
— Тогда предлагаю бартер, — улыбаюсь и достаю из пакета наш ужин из ресторана. — Маруся ест это богическое блюдо, а мы с тобой едим приземленную утку и сыр. И… может откроем вино?
— Договорились, — Дан целует меня в губы еще раз — коротко, но так горячо, что по спине пробегают щекочущие мурашки.
Пока разбираюсь с бокалами и тарелками, Дан усаживает Марусю в детский стул и со всей брутальной серьезностью пытается скормить первую ложку пюре, сам открывая рот вместе с ней.
Я не могу на них не смотреть — сажусь за кухонный остров, подпираю щеки кулаками и просто таю. Почти до самого хвостика — и мне не стыдно, что в эту минуту во мне нет ни силы, ни хватки, а желание нагибать мир спокойно спит на коврике в прихожей.
Моя Вселенная больше не похожа на бункер, но именно сейчас я абсолютно уверена, что она никогда не рухнет.
Потому что теперь у нее правильная орбита.
Здесь. В этом доме. В его руках. Навсегда.
Конец