Я выхожу, снимаю презерватив.
Гретхен сама обхватывает мой член и быстро двигает ладонью по скользкой от ее смазки длине.
Охотно подставляет грудь и я кончаю на нее длинными густыми струями.
Глава тридцать первая: Юля
— За Юлию Александровну! За нашего ангела-спасителя и человека, который доказал, что реанимация может быть не только медицинской, но и финансовой!
Звон тонкого премиального хрусталя перекрывает негромкий лаунж, льющийся из скрытых динамиков отдельного кабинета в «Бофо». Я натягиваю на лицо самую безупречную, дорогую улыбку и слегка приподнимаю бокал с минеральной водой. Пить шампанское вместе со всеми отказалась, сославшись на легкую мигрень — дежурная, но всегда безотказно работающая ложь.
За столом — ровно десять человек. Мой «спецназ» из «Лайф+»: ведущие аналитики, пиарщики и пара членов совета директоров, которые еще три месяца назад брызгали слюной на совещаниях, доказывая, что мои методы сокращения штата приведут клиники к краху. Сейчас они сидят в приватной ложе одного из лучших ресторанов столицы, жуют стейки из мраморной говядины и наперебой соревнуются в красноречии, пытаясь лизнуть меня повыше и поглубже.
Классика жанра. Когда ты на вершине и контракт на модернизацию официально закрыт с показателями эффективности, превышающими план на тридцать процентов, у тебя мгновенно появляется куча преданных поклонников.
Я делаю крошечный глоток, чувствуя, как под кожей медленно расплывается глухое приятное онемение. Все. Этот марафон окончен. Три месяца круглосуточного ада, бесконечных аудитов и войн за каждую копейку бюджета остались позади. Мой идущий ко дну «Титаник» под названием «Лайф+» не просто остался на плаву — он снова превратился в сияющий лайнер.
И теперь мне отчаянно нужен воздух.
Я планирую отпуск. Впервые за три года — настоящий, полноценный отпуск минимум на две недели. Без ноутбука в сумке, без бесконечных рабочих созвонов и без утренних планерок. Я не держу в голове какую-то конкретную картинку — иногда мне хочется на пляж с белым песком и лазурной водой, иногда — гулять по узким старинным улочкам и копаться на раскладах блошиных рынков в поисках сокровищ. Пока остановиться на чем-то одном не получается, хотя, как сказал бы Малинин — а зачем выбирать?
Его, кстати, я тоже все время держу в голове.
Мысль о том, что мы можем полететь куда-то вместе, аккуратно укладывается на самое дно моих планов, укутанная в плотный слой сомнений. Он знает, что я собираюсь отдохнуть — несколько раз озвучивала это вслух. Дан иногда деликатно интересуется, как продвигается мое планирование, ни на что не намекая и не пытаясь навязать свое мнение. А может просто чувствует, что во мне нет окончательной уверенности, как именно я хочу провести свои пару недель детокса — в тотальном, ни к чему не обвязывающем одиночестве или в его компании.