— Давай пойдем на виллу? — Оля сидит у меня на руках, обнимает за шею, и я чувствую ее сопение где-то в районе уха.
Обычно мне это приятно вне зависимости от исполнительницы, но сейчас совсем ничего не чувствую. Нужно было прекращать бухать еще пару стаканов назад.
Я слегка отодвигаюсь от нее, стараюсь сгладить отстраненность поглаживанием по подбородку и легким чмоком в губы. Реально нихуя не чувствую, как будто парализовало, но не в каком-то конкретном месте, а всего целиком. Было бы правильным сказать ей, что она просто как пластырь на моей открытой ране, и что никогда не станет кем-то большим, даже если выучит все на свете женские уловки, станет самой мудрой, понимающей и терпеливой.
— Иди спать, Оль, — вместо этого говорю я. Почти ласково.
— Не хочу спать одна, — трясет головой моя пухлая училка.
— Я скоро приду. Просто хочу допить свой юбилей в одиночестве.
— Даня...
— Иди, — на этот раз мой голос звучит как щелчок кнута.
Оля встает. У нее дрожат губы, но она слишком «мудрая», чтобы устраивать сцену. Вместо истерики она просто уходит, бросив на меня не то чтобы осуждающий, но обиженный взгляд.
Я остаюсь один, и продолжаю пить — первый раз настолько много.
Представляю, как они там сейчас — он ее уже раздел? Обнимает? Трогает? Целует в живот, в котором растет его ребенок?
С днем рождения, Малинин.
Ты получил все, что хотел. Кроме того, что тебе действительно нужно.
Глава одиннадцатая: Андрей
— Заносите сюда. Да, прямо к этой стене. — Я придерживаю тяжелую дверь, пропуская двух грузчиков в комбинезонах. — Только аккуратнее с плинтусом, мужики.
В пустой комнате, которую мы с Юлей отвели под детскую, эхо от их шагов кажется неестественно громким. Комод из беленого дуба, который она так упорно отказывалась покупать «раньше времени», теперь стоит посреди комнаты, все еще обмотанный защитной пленкой и пахнущий свежим деревом.
Юлька меня убьет. Или сначала прочитает лекцию о том, что я веду себя, как безответственный оптимист, а потом — убьет. Хотя я все-таки рассчитываю, что жена прижмется щекой к моему плечу и признает, что здесь он смотрится просто идеально.
Она сейчас в Париже. Добивает этого своего дизайнера, которого даже мне заочно хочется где-то закопать за то, что мотает ей нервы. Я знаю, что моя Юла любит такой движ — называет его «ступенями к славе», но она же, блин, беременная, и… насколько вообще адекватно устраивать такие пляски с бубнами вокруг одного единственного человека? Все эти вопросы я держу при себе, не рискуя задавать их Юльке, чтобы она вдруг не решила, что я обесцениваю ее старания. В последнее время, как бы сильно она не старалась удержать внутренне равновесие, ее все равно немного шатает. Это сложно описать, опираясь на какие-то визуальные изменения, но в ней стала чувствоваться хрупкость и нервозность.