Его объятия становятся крепче.
Малинин прижимает меня так сильно, что едва не трещат ребра, но этот непрошеный физический контакт неожиданно приносит странное, дикое облегчение. Дан чуть меньше Андрея по всем параметрам, но именно в нем я сейчас неумолимо, захлебываясь, тону.
Позволяю себе эту секундную, запретную слабость.
Всего на мгновение.
— Я ни к чему не готова, Малинин, прости. — Морщусь, представляя, насколько динамщицей сейчас выгляжу. — И долго не буду готова. Кажется. Не знаю.
— А я разве что-то прямо сейчас прошу? — Его голос снова становится мягким. Поцелуй в висок ощущается нежно, без напора и пошлости. В нем больше дыхания, чем тактильного контакта. — Я раздолбай и чурбан, но все равно плюс-минус понимаю в каком ты сейчас состоянии. Знаю, что тебе нужно время. Без проблем. Буду ждать, сколько потребуется. В гордом одиночестве.
— Загугли слово «одиночество», Малинин, — подхватываю его расслабленность — и послабляю свой собственный контроль. — Не уверена, что ты правильно понимаешь, что оно означает.
— Я в принципе сам виноват, что не берег честь и репутацию, — делано вздыхает он и на этот раз уже не держит, когда я мягко, но, наконец-то, отстраняюсь.
Не знаю, как можно одновременно чувствовать и потеряю от того, что меня больше не держат его руки, и облегчение ровно от того же самого.
Мне действительно нужно собирать себя заново.
Навести порядок в хаосе чувств, пока они окончательно не сбили мой внутренний компас.
— Тебе лучше уйти, Малинин. — Сейчас это единственное, что я осознаю на сто процентов точно и чего действительно хочу. Малинин не давит и не душит, ни на чем не настаивает, но его просто слишком много.
— Ок, Ю. — Дан не обижается. — Не забудь только про осьминога, ладно? Тебе понадобится много сил, чтобы отбиваться от моих ухаживаний. Ты же не хочешь облегчать мне задачу, да?
— Ни в коем случае, — окончательно расслабляюсь, потому что после шторма мы снова вернулись в уютную знакомую гавань взаимных подколок. — Без предварительных ласк и смазки поимею твой мозг и терпение — можешь даже не сомневаться.
— Блядь, Ю, я же теперь дрочить под это буду, — Малинин закатывает глаза и мне снова приходится толкать его в спину, но на этот раз уже к входной двери.
Глава двадцать восьмая: Оля
Шипастый пластиковый ролик вгрызается в боковую поверхность бедра с такой яростью, будто это не спортивный инвентарь, а орудие пыток времен инквизиции.
Я прикусываю губу, сдерживая невольный писк и делаю медленный перекат назад, мысленно повторяя ставшую моей молитвой мантру о том, что я все вывезу, что я сильная и что далеко не все полезные вещи должны быть приятными и доставлять удовольствие. Вот, как например, физическая боль. Оказалось, полезная штука, удивительно эффективно вытесняющая ту, другую, которая уже несколько недель кочует по моему телу. Иногда просто зудит в висках и там ее прибить легче всего — любой таблеткой от головы. Но чаще — застревает где-то в районе солнечного сплетения и мешает нормально дышать.