— Оля, привет еще раз, — его голос звучит пугающе спокойно, моментально меня отрезвляя. Таким же деловым ровным тоном Дан обычно закрывает сделки. — Оль, прости, по телефону такое говорить — полная хуйня, но лучше так, чем пиздеть тебе снова. Прости, Хатико, но нам дальше не по пути.
Я не «Хатико», но мне все равно не по себе.
Я застываю.
Мое сопротивление и попытки вырваться из его рук падают до нулевой отметки.
Слов на том конце связи я не слышу — только странный приглушенный шум.
— Прости, что я такой мудак и не сказал об этом раньше, — Дан продолжает говорить, и в его голосе нет ни капли сожаления, только безжалостная честность. — Ты ни в чем не виновата. Правда. Вообще не бери в голову эту херню. Просто… мы не склеимся, Оль. Никак не склеимся. Ты же умная девочка, Хатико, сама все про меня понимаешь.
Он заканчивает разговор без прощальных слов.
Может потому, что Оля первой решает недослушивать.
Может потому, что ему самому сказать больше нечего.
И как будто чувствует, что я снова подумываю сбежать — сжимает в кулаке мои волосы у затылка, посылая под кожу капельку приятного натяжения.
— Ты осознаешь, что наделал, Малинин? — Я все же немного не честна сама перед собой — никакой женской солидарности в эту минуту во мне нет. Как, впрочем, и какой-то триумфальной радости. — Бросить девушку за тридцать секунд? По телефону? Ты просто эгоистичное чудовище.
— Не хочу чтобы ты думала, что я хочу ебаться с тобой как с «работой», — тяжелый вздох толкает его грудь навстречу моим губам. Я пытаюсь избежать контакта, втягиваю их в рот, но делю это слишком поздно. На языке появляется вкус колы и сигарет. — Хочу ебаться просто так, потому что люблю.
— Пусти меня! — Пытаюсь сгруппироваться, отпихнуть его, но он даже не шевелится.
У Малинина абсолютное преимущество в весе, росте и самоуверенности.
Все, чего я добиваюсь — его вторая рука обвивается вокруг моей талии и накрепко фиксирует нас друг с другом, как титановая скоба.
— Успокойся, Ю, — выдыхает прямо в макушку. Его сердце под моими губами стучит как сумасшедший метроном. — Я выбрал тебя. Все. Видишь?
— Какой же ты придурок, — шепчу я… капитулируя под натиском неразбавленной и грязной, но все-таки правды. На глаза накатывают слезы. Понятия не имею, откуда, но их сразу так много, что бороться и скрывать просто бессмысленно. Защитный сарказм рушится, оставляя меня голой и беспомощной перед этим оглушающим напором. — Так нельзя, Дан. Это неправильно. Она же любит тебя…
— А я люблю тебя. — Хриплый шепот у самого уха запускает мне в кровь новую порцию мурашек. — Перестань все время пытаться быть правильной, Ю. Это только твои загоны.