Это сообщение, как и предыдущее, все так же висит без прочтения.
Я выбираюсь из офиса около десяти, сажусь за руль — но еду не в сторону своей берлоги, а просто поколесить по городу. Пятница, вечер — к моим услугам лучшие клубы с лучшим наполнением, но не хочется. Только около одиннадцати вспоминаю, что видел с десяток сообщений от Оли. Останавливаюсь около «Черри» — это не совсем клуб, скорее, ночная лаунж-зона, где можно просто покурить кальян в одиночестве, посмотреть приват или кого-то снять. Читаю сообщения от моей училки — она все про театр, нахваливает, сокрушается, что я не могу, спрашивает, не буду ли я против, если пойдет с подругой, тут же пишет, что пришлет мне кучу фото с доказательством, что подруга женского пола и все время будет на связи.
А мне даже в голову не пришло, что у нее где-то в загашнике может быть запасной мужик. Но когда верчу эту мысль в голове, то как-то… похуй, что ли. Рога носить я, конечно, не хочу, но если представить, что кто-то подкатывает к ней яйца, то хочется сказать: «Малыш, при любом раскладе — выбирай не меня». Она слишком хорошая и правильная, такая преданная. До тошноты. Так наивно-оптимистично пытается высмотреть во мне то, чего нет.
Докурив, ставлю машину на сигналку и выхожу — ленивым шагом в сторону клуба.
По пути пишу, что она обязательно должна пойти в театр с подругой.
А потом, когда внутри что-то дергается, зачем-то пишу, что завтра день будет свободнее и что у меня есть пригласительные на эксклюзивную выставку, так что если она хочет — можем сходить, а потом где-то поужинать, на ее выбор.
На часах уже поздно, но я даже толком не успеваю прикинуть, что в это время Оля уже обычно спит — ответ прилетает мгновенно — кучу танцующих смайликов, счастье, восторг, согласие, напечатанное заглавными буквами, и традиционное «Я люблю тебя!» в конце.
Внутри что-то скрипит. Эти щенячий восторг и преданность должны вызывать тепло, но вызывают только желание закрыть приложение и больше туда не заходить.
Пишу ей, что тоже люблю. Мне пиздеть — как дурному с горы катиться, конкретно в этот момент вру на автопилоте.
Добавляю, что уже вырубаюсь, желаю спокойной ночи — и захожу в гулкий, расчерченный приглушенным однотонным неоном полумрак огромного зала.
Глава пятая: Юля
— Сердцебиение ритмичное. Сто сорок два удара в минуту. Слышите? — Елена Викторовна едва заметно улыбается, водя датчиком по моему животу.
Я замираю, боясь даже вздохнуть. Этот звук — быстр\ый, четкий, похожий на топот крошечных ножек по мостовой — заполняет кабинет, вытесняя из головы все остальное. Капризный парижский парфюмер, которого я обхаживала четыре дня в Латинском квартале, бесконечные правки по дизайну флаконов... Все это вдруг кажется мелким и неважным по сравнению с пульсирующей точкой на мониторе.