Но она никак не реагирует, только с каждой минутой все больше и больше бледнеет.
Скорая прилетает только минуты через три, но для меня они ощущаются, как три века в аду. Я не отдаю ее врачам, пока не начинают на меня орать. И гоню за ними, нарушая все, что можно нарушить. Красный свет, встречка, тротуары — плевать.
Если она сейчас уйдет, мне в этом мире делать больше нечего.
Глава четырнадцатая: Андрей
— Физически восстановление идет по плану, Андрей Викторович. Гемоглобин поднимем, курс антибиотиков завершен. Но... — Доктор Левин, завотделением гинекологии, делает паузу, медленно снимая очки. — Я должен быть с вами предельно откровенен. Психологическое состояние Юлии Александровны вызывает у меня серьезные опасения.
Я сижу в его кабинете, утопая в глубоком кожаном кресле. Наверное, оно должно быть суперудобным, но ощущается, как пыточная установка с функцией неконтролируемого обогрева и охлаждения. Мне все время хочется ерзать, кажется, что меня то поджаривают, то пытаются заморозить. И как будто сквозь обивку в бедра врезаются острые шипы.
Хочется открыть настежь окна, потому что даже воздух здесь как будто пропитан тяжелым концентратом неизбежности.
Я вспоминаю лицо моей Юльки «до» — и то, каким оно было полчаса назад, когда зашел к ней в палату, чтобы передать вещи на выписку. Она и раньше хорошо маскировала все, что считала проявлением слабости, но за годы жизни под одной крышей мне удалось войти в «кург доверия», даже пару раз увидев, как она плачет и позволяет себе психануть, когда что-то не получается. Но сейчас это что-то совершенно другое. Как будто она из Герды превратилась в Снежную королеву. Только как ее расколдовать — я не знаю, блядь, потому что никакие мои попытки растопить ее ледяное сердце не работают.
Они даже как будто не царапают ледяную броню, сковавшую ее сердце.
— Она… — Взгляд доктора заставляет «отмереть», попытаться осознать его слова и соотнести их со своими собственными ощущениями. — Жена даже не хочет со мной поговорить на эту тему.
А если точнее — за время после аварии, она произнесла едва ли больше двух десятков слов. Это я с ней все время разговариваю, хотя ощущение, что просто сам с собой.
Но я все понимаю.
Я сам в таком же аду, просто держу себя за яйца и не даю слабину, потому что кто-то должен держать на плаву наш «Титаник».
— Реактивная депрессия может проявляться по-разному, — продолжает доктор. — Кто-то кричит, кто-то бьется в истерике. ТО, что происходит с Юлией — это тоже защитный механизм психики: выключить эмоции, чтобы не сгореть от боли. В короткой перспективе кому-то это помогает не перегореть от деструктивных эмоций, но вы должны понимать, что в таком состоянии ее нельзя оставлять надолго. Я рекомендую вам обратится к специалисту — он как раз работает с такими случаями.