Зачем-то сжимаются вокруг него. Сильнее, чем обычно, чтобы острые края двух серебряных гвоздей, из которых он сделан, впились в ладонь и отрезвили. Но получается наоборот — только расшатывает. Чувствую себя вечно самонакручивающейся по всякой хуйне бабой, но в башку назойливо стучит: «Не надо было разрешать ей садиться за руль!»
Оставляю на столе деньги за кофе — и спешу на парковку.
Я не должен ехать за ней. Это уже попахивает какой-то клиникой. Но внутри воет сигнализация, настроенная на Юлю, как компас.
Завожу мотор и выезжаю с парковки. Через пару кварталов, замечаю ее белую «Теслу» в потоке машин. Держу дистанцию через две.
Смотрю на ее задние габариты, медленно растворяющиеся в потоке машин.
Юля водит слишком аккуратно для этого города. Слишком правильно.
Она всегда и все делает по правилам, даже когда все вокруг к чертовой матери горит синим пламенем. И никогда не поддается хаосу — она единственная, кого хаос сам старается обходить десятой дорогой.
Убеждаю себя, что просто «провожу» ее до дома — хочу убедиться, что добралась целой и невредимой, зашла в квартиру, иначе не усну и буду снова как придурок наяривать ей сообщения под дурацкими предлогами.
Вечерняя столица — это один сплошной нерв. Все куда-то несутся, подрезают даже там, где двум тачкам не развернуться. Я пару раз намекал Андрюхе, что жене нужна тачка погабаритнее, надежнее, чтобы даже если влетит какой-то уёбок — «морду» себе смял он, а у нее в минусе была только краска и бампер. Но у него на все один ответ: «Юля любит эту машину, она на другую не согласится, Малинин, ты же ее знаешь».
Знаю — поэтому в глубине души понимаю, что мы с ней, наверное, не смогли бы существовать вместе. Рядом с Ю у меня врубаются идиотские инстинкты и не факт, что между ее безопасностью и ее драгоценными личными границами, я выбрал бы второе. А может мы бы как-то притерлись, а вот этими отговорками я просто лью сироп на незаживающую уже шесть лет рану под названием «Любовь к чужой жене».
Юля останавливается на светофоре. Вижу ее затылок через заднее стекло. Она сидит прямо, даже не шелохнется.
О чем ты думаешь, Ю? Пытаешься понять, что не так с Андрюхой? Или о том, почему я, как последний кретин, лезу тебе под кожу?
Загорается зеленый. «Тесла» плавно трогается.
Черный «Крузак» я замечаю боковым зрением — здоровенная тачка несется со второстепенной, вообще не сбавляя. Водитель там или обдолбанный, или просто решил, что законы физики на него не распространяются.
— Ю… — Воздух с хрипом выходить из моих легких, хотя она и не может меня слышать.