Я сначала давлю на сигнал, но это все равно, что пытаться остановить лавину детским свистком. Потом даю по газам, пытаясь — чудом, не иначе — втиснуться в зазор между ней и «Крузаком». Это нереально, потому что между нами еще куча машин, но я все равно пробую.

Реальность становится вязкой, похожей на кисель.

Удар я скорее ощущаю, чем осознаю, потому что вибрация от него расходится кругами, бьет в «Порше», в руль и, наконец, щекочет мои ладони.

Звук, тяжелый и тошнотворный, приходит только через несколько секунд.

«Теслу» Юли отбрасывает в сторону, как пластиковую игрушку. Тачку крутит на асфальте, выносит на тротуар, и она замирает, врезавшись в фонарный столб.

Металл стонет. Осколки разлетаются по асфальту и зловеще блестят в свете фонарей.

А «Крузак», отлетев на пару метров, сука, даже почти не помят!

Я вылетаю из машины — не помню как, просто будто со стороны вижу, как перемахиваю через ограждение.

Подушка безопасности как будто занимает все свободное пространство «Теслы», перекрывает обзор.

И тишина внутри такая страшная, будто я оглох.

— Юля! Юлька, я сейчас, Ю!

Дверь заклинило.

Дергаю ручку с такой силой, что кажется вырву ее вместе с мясом, но дверь все равно не поддается.

Стекло покрыто паутиной. Бью по нему локтем, не чувствуя боли. Раз, еще раз. Пока не рассыпается окончательно сразу все, освобождая проем.

Залезаю внутрь по пояс. Внутри пахнет тальком и ее духами.

Бля-я-я-ядь!

Ю без сознания.

Голова откинута, на лбу — тонкая струйка крови.

Она выглядит такой маленькой в этом месиве из пластика и проводов, что мои кишки наполняются адовой болью, а сердце — битым стеклом.

— Юлька, слышишь меня? Ю... родная, открой глазки… Ю…

Нахожу пульс на шее — слабый и рваный, но он есть.

А еще есть огромное пятно крови под ней.

Сука. Блядь, блядь…!

В этот момент я, кажется, умираю вместе с ней. Мозг, привыкший просчитывать бабки, логистику и юридические тонкости всех на свете государств на карте, просто выключается. Остается только один голый инстинкт — она моя, не отдам, никому не отдам, сам сдохну, но она будет жить.

Вокруг уже собираются люди, какой-то мужик лезет под руки, пытается помочь с дверцей. Сзади женщина орет, что вызвала полицию и «неотложку». Я дергаю ремень безопасности — раз, еще раз. А потом кто-то вкладывает в руки маленький складной нож — режу ремень к чертовой матери и, наконец, прижимаю к себе Ю.

Она такая маленькая, легкая и тонкая.

И крови так много, что она пропитывает и мою одежду.

— Ю, я здесь… — Прижимаю ее голову к своему плечу, держа так крепко, что отнять ее можно только вместе с моими руками, кожей и душой. — Помнишь, я сказал, что умер бы за такую красотку? Умру, хочешь? Только открой глазки, Ю… ну пожалуйста, Юль, бля-я… пожалуйста, прошу…