Потому что проклятая неделя истекает ровно завтра. Завтра, блядь, а Андрей так и не взял яйца в кулак, и не признался. Хотя, чего уж там гнать на него, словно я белый и пушистый. Я раз сто ставил себя на его место и крутил, вертел, пытался представить, а как бы сам поступил? Первый раз серьезный затык случился на этапе — трахать другую бабу, пока Ю носит мое кольцо на пальце и мою фамилию? Это, блядь, как? Мозг отказывался представлять, что я бы смог. Что я бы, сука, до последнего за нее боролся. До последнего, нахуй, забил бы на гордость — но не сдался бы. Но все-таки допустил этот факт — и покрутил дальше. Вот она беременная, у нас все заебись — и мне нужно добровольно от всего этого отказаться. Потому что несколько лет назад я был конченым долбоёбом и погонял хуй в другой бабе, даже если это было сильно по пьяни, и с самого начала просто, чтобы забыться — так, по крайней мере, говорил Андрей. Ну и чего уж там, я видел в каком он был состоянии из-за предстоящего развода — покойники в гробу иногда лучше выглядят, чем Татаринов тогда.
Так вот.
Я так и не смог честно сказать самому себе, даже без свидетелей и не под запись, признался бы я Юле. И чтобы вообще делал в такой ситуации.
Поэтому героя из себя все же не корчу — если убрать этот единственный косяк, то Андрюха гораздо лучше меня по всем фронтам. Я так, просто говно, которое Татариновы отогрели, вымыли, почистили и выдали новый билет в жизнь.
Поэтому мне так душно.
Если бы Ю была женой кого-то другого… да ну нахуй, не так.
Не была бы она ничьей женой.
Я бы просто не дал ей этого сделать.
Делаю глоток кофе и снова гоняю наш разговор. Вспоминаю, как прятала панику, хотя Юля и паника — явление такое же редкое, как и солнечное затмение. Как делала вид, что все в порядке, улыбалась и все время поправляла «маску правильной девочки». Хотелось встряхнуть ее, обнять, прижать и сказать, что это же я — редкий долбоёб, и на моем фоне она будет королевой, даже если разревется и испачкается соплями. Но Ю такие проявления заботы воспринимает в штыки, потому что они как будто бы подсвечивают ее слабость. Иногда так хочется выколотить эту дурь из ее головы — аж зубы сводит.
Вспоминаю, как задвигала, что она не смертельно больная, а просто беременная.
И как хотелось заорать ей в лицо, что она больна — пиздец как больна своим «идеальным» неидеальным браком и мужем, который, пока она пытается вывозить непонятки, тонет в дерьме своих ошибок.
И я тоже — болен.
Ею.
Откидываюсь на спинку стула, пальцы сами тянутся запихнуть обратно выпавший из-за воротника крестик.