То, что между нами сейчас, сложно описать каким-то одним словом.
Мы как будто все те же друзья, но теперь — с привилегией целоваться на людях, оставаться друг у друга на ночь и заниматься полноценным сексом. Тем не менее, ни первого, ни второго, ни третьего между нами нет. Хотя, конечно, я стараюсь как могу, прекрасно понимая, как тяжело мужчине, у которого до недавнего времени была бурная половая жизнь, сидеть на голодном пайке. Но пустить его дальше каких-то интимных ласк у меня пока не получается.
Как будто в мою «интимную чакру» воткнут жесткий предохранитель «мужу изменять нельзя». Даже если сейчас конец октября и я уже ровно четыре месяца свободная разведенная женщина.
Кажется, про таких как я говорят «сапожник без сапог», потому что моей жизни не помешал бы хороших кризисный менеджер, чтобы разобрать накопившиеся внутри завалы мыслей, горы нереализованных желаний и посадить на цепь перманентный торнадо сомнений, который раз за разом рушит мои попытки убедить себя двигаться дальше.
Я не жалею о разводе. Пару раз находила в себе смелость полистать сохранившиеся на ноутбуке наши с Андреем совместные фото (на телефоне я удалила абсолютно все, включая наши переписки). Разглядывала наше прошлое, пыталась отыскать в себе хоть искру сожаления, что все так вышло — и не смогла. Как будто в какой-то момент, когда все было еще хорошо, мои внутренние часы сначала остановились, а потом стали отматывать время вспять, в точку, где Андрея в моей жизни еще не было. Обнуление себя — это, пожалуй, ближе всего описывает то, что я сейчас чувствую.
Дело совсем не в Андрее, который был прекрасным мужем все эти шесть лет (его измену с Илоной я просто выношу за скобки, чтобы не пачкать прекрасные воспоминания). И не в Дане, и даже не в аварии.
Дело во мне самой.
Я чувствую себя человеком, который время от времени находит у себя неприятные, мешающие жить симптомы, но все до единого обследования упрямо показывают, что он — абсолютно здоров.
Пока за столом разворачивается очередная баталия о стратегиях и конкурентах, я отвлекаюсь на телефон.
Малинин:Ю, японцы — маньяки. Они полируют хром на дисках зубными щетками. Нет, это не прикол)))
Я улыбаюсь, разглядывая между скобочками его улыбку.
Ловлю себя на мысли, что успела по нему соскучиться, хоть он улетел в Токио всего четыре дня назад — хочет выкупить какой-то сумасшедше лимитированный мотоцикл для важного клиента. Хотя, даже несмотря на расстояние в тысячи километров и безумную разницу во времени, умудряется присутствовать в моей жизни плотнее, чем весь остальной мир.