Я молча кивнул и, спустившись к выходу, бросил сложенную вдвое купюру в небольшой ящик около двери.

На улице нисколько не потеплело — скорее наоборот. Дождь пошел еще сильнее, а пар изо рта валил вдвое гуще. Осенний холод норовил забраться под плащ липкими пальцами, и даже мерно горящий внутри аспект так и не сумел прогнать его полностью. Я нисколько не мерз, однако странное ощущение появилось сразу того, как за мной закрылись двери храма — и уходить не спешило. И лишь спустившись с крыльца на мостовую я, наконец, сообразил, в чем дело.

За мной следили. Не какая-то там абстрактная Тьма, уже протянувшая загребущие лапы к начинающему некроманту, а вполне конкретный человеческий взгляд — чуть усталый, сосредоточенный и недобрый.

Вряд ли Сокол со своими вояками во внедорожнике через дорогу. И уж точно не Жихарь, скучавший за рулем дядиного «козлика». Я покрутил головой по сторонам и даже прошелся взглядом по окнам домов на той стороне площади перед храмом.

Но потом плюнул на это дело, поднял ворот плаща и зашагал к машине, по пути поймав себя на мысли, что меня совершенно не волнует, кто именно решил за мной проследить. Слишком уж много было вариантов — и это только самых очевидных, вроде Орлова, Зубова или столичной Канцелярии.

Бояться в любом случае нечего: и сил, и людей отбить неожиданную атаку у меня достаточно. А для полноценного покушения с участием пары-тройки Одаренных не годится ни время, ни место.

Значит, просто следят. И против этого я, в общем, ничего не имел. Любой из князей Пограничье имеет сколько угодно причин нанести визит и в храм, и уж тем более его сиятельству градоначальнику. И если кому-то охота красться следом за мной по городу и потом час с лишним мокнуть под дождем — это его право.

Хотите подождать у ратуши — милости прошу.

* * *

— Проходите, проходите, друг мой… Присаживайтесь!

Орлов крепко стиснул мою ладонь и тут же поспешил назад к своему креслу, припадая на левую ногу. Я только сейчас сумел разглядеть, что она стала заметно короче правой и, похоже, почти не сгибалась. Однако его сиятельство теперь все же предпочитал перемещаться без трости — во всяком случае, у себя в кабинете.

Да и сама обитель Орлова изрядно изменилась. Разумеется, размер и форма небольшого помещения на втором этаже древней ратуши остались прежними, но если раньше оно напоминало темную и тоскливую келью отшельника, то теперь жизни и света здесь стало куда больше — раз этак в двадцать.

На мгновение даже показалось, что я вдруг очутился в одном из цехов какой-нибудь мануфактуры… Или в типографии, работающей круглые сутки: в воздухе буквально повис запах чернил, бумаги и того неуловимого, но стойкого аромата, который дает лишь чья-нибудь кипучая и безудержная энергия.