Мои приказы и решения в Гром-камне не обсуждались. Однако объяснить некоторые из них, пожалуй, все же стоило.

— А во-вторых — сейчас времена другие, — продолжил я, неторопливо шагая к машине по мокрому от дождя тротуару. — Кто-то и зимой приедет, а весной народ в Тайгу толпами попрет. И если мы не устроим их за Великановым мостом — как думаешь, куда они все двинут?

— В Орешек. — Жихарь на мгновение задумался. — Ну и в Гатчину, к Зубовым, получается. Или в Елизаветино, или еще куда.

— Вот именно. И к лету у его сиятельства Николая Платоновича будет целая армия, — кивнул я. — Лучше уж эти люди останутся у нас. Кого-то я даже возьму в дружину, а за остальными присмотрим. Каторжане и пьяницы не задержатся — мое тебе слово.

— Да понятно, ваше сиятельство. — Жихарь махнул рукой. — Так-то оно так, только все равно…

Конец фразы я не услышал. Знакомый голос вдруг стал на пару октав ниже, и одна-единственная гласная повисла тоскливой протяжной нотой, похожей на сердитый бас трубы. Обернувшись, я увидел, что Жихарь замер. Не просто остановился, а будто застыл с полуоткрытым ртом и тростью, слегка поднятой над тротуаром.

Прямо перед ним в воздухе повисли капли дождя. Не привычные глазу бесконечные серые нити, которые тянуло к земле осеннее небо, а крохотные блестящие частички воды идеальной сферической формы. Поначалу казалось, что и они тоже замерли, но потом я все же заметил движение.

Сверху вниз, как и положено каплям — только в сотни раз медленнее. Раньше мне приходилось видеть что-то подобное, лишь когда Основа разгоняла тело в бою. Но даже тогда взятая взаймы у магии скорость позволяла разве что опережать врага.

Теперь же я настиг само время. Неведомая сила почти остановило его бег, и я успел услышать, как голос Жихаря сменился жутким протяжным грохотом. Будто где-то совсем рядом сходила лавина или раскололась надвое огромная скала. На крыше здания за пустырем на той стороне дороги что-то сверкнуло, и я краем глаза заметил, как в мою сторону тянется алый след.

Спасибо Матери за бестолковых оружейников этого мира. Уж не знаю, чем именно они занимались все столетия, минувшие с появления первого огнестрела, но все местные образцы до сих пор представляли собой архаичные и неуклюжие железки. В меру надежные и неприхотливые, зато неудобные и тяжелые, да еще и запредельного калибра. Сделай они ставку на скорость, а не на массу пули, я уже лежал бы на тротуаре с дыркой в области сердца.

Но мне повезло. Здоровенный кусок свинца летел так медленно, что я даже успел заметить, как он вращается, с сердитым низким жужжанием рассекая воздух. Пуля была размером чуть ли не с фалангу пальца — явно из большого английского патрона, а не тех, которыми заряжают штуцера имперского производства.