Вытянутая на всю длину рука и еще чуть-чуть — в самый раз, чтобы хлестко пробить на подшаге, не рискуя при этом раньше времени угодить под мой кулак. Вряд ли кто-то из местных вояк видел меня в деле, но слухи до казармы точно доходили, и не раз. К тому же у солдат наверняка хватало опыта спаррингов с Одаренными, и они прекрасно знали, на что способен боевой маг — даже не самого выдающегося пятого или четвертого ранга.

Ни одного лишнего движения: вся четверка наступала, сочетая в равной степени и осторожностью, и готовностью взорваться атакой, чтобы не оставить мне ни единого шанса пробить первым или вырваться из полукруга, который понемногу сжимался, смещаясь к углу площадки.

Самого Сокола, впрочем, среди его людей не было. Фельдфебель остался чуть позади, но вряд ли оттого, что боялся получить по лицу — просто наблюдал за мной. Пытался раскусить тактику еще до начала боя, выцеливал, чтобы в нужный момент сократить дистанцию и поймать на ошибке.

Из всей пятерки служивых он был самым опасным. Не самым крепким с виду, может, даже не самым опытным в плане рукопашных схваток, но все же тем, кого следовало опасаться в первую очередь. Да и силы в долговязой фигуре наверняка имелось куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. Тощие руки меня не обманули: мышцы под загорелой кожей Сокола вились жгутами, и я почему-то не сомневался, что в них скрывается если не мощь движителя таежного автоматона, то что-то весьма к ней близкое.

Но пока меня зажимали младшие чины, а я осторожно высматривал среди них слабое звено. И, кажется, нашел: Николай — тот самый снайпер, способный прострелить гривенник с пяти десятков шагов — заметно уступал сослуживцам и ростом, и сложением. Драться он наверняка умел не хуже остальных, однако его движениям не хватало той отточенной уверенности, которая была у остальных. А может, просто сказывался возраст — солдат явно разменял четвертый десяток и наша полуминутная пляска, похоже, начинала его утомлять. Пока не настолько, чтобы опустить руки, но желания первым лезть на рожон у Николая уже не было.

Зато у меня его имелось в избытке.

Я выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, и Основа ожила, наполняя тело запредельной легкостью, а мышцы — силой, неподвластной простым смертным. Изобразив обманное движение, я метнулся вперед и, пропустив между головой и плечом чей-то неуклюже-медленный кулак, ударил Николая локтем. Целился сначала под дых, но в самый последний момент решил пожалеть и приложил чуть выше — по ребрам.

Хватило и этого. Бедняга-снайпер шумно выдохнул, отлетел на несколько шагов, рухнул на землю и остался лежать, корчась и хватая ртом воздух. Кости я ему не сломал, но из дальнейшей возни выключил — минуты на две точно.