Приказ был ясен, но совсем не понравился бойцам. Я вернулся к двери, глубоко вдохнул, достал из кобуры трофейный «люгер», взял наизготовку. Очень медленно зацепив снизу крайнюю доску двери, я легонько потянул. Дверь поддалась, жопа начала за себя переживать. Заглянул в щель — лампа на потолке, видно кучи мешков, штабеля ящиков и совсем не видно людей. Азарт требовал прямо сейчас открыть дверь и начать обчищать подвал, но жопа заставила присмотреться. Я прошелся взглядом вдоль двери и нашел.

Не струна, не леска — обычный тонкий шнурок, привязанный к дверному проему одним краем и уходящий за дверь другим. Вот она, «сигналка» — дешево, сердито и относительно надежно, потому что слово «растяжка» в лексиконе бойцов на этом этапе войны встречается редко. Ни у кого, кроме меня, рефлекса ее искать нету. Что ж, повезло мужикам со мной, а мне — с нежеланием сажать караул в каждый контролируемый немцами подвал.

Я медленно, смаргивая выступивший пот, открыл дверь еще немного — так, чтобы шнурок не натянулся. Просунул руку. Пошёл вдоль шнурка пальцами — до точки крепления. Аккуратно развязал узелок на вбитом в косяк гвоздике. Шнурок ослаб, я на всякий случай поискал другие — нету. Медленно открыл дверь. Все хорошо. «Колотушка» была тем же шнурком привязана к ножке стола перед дверью. Я не поленился ее отвязать — пригодится. Дальше быстрым шагом сходил за своими, и мы тихонько прокрались в подвал.

Сухой, каменный, забитый под завязку. Ящики с консервами, штабелями. Мешки — крупа, мука, я нащупал. Галеты в плоских коробках. Картонные пачки — концентраты. Жестянки. И даже ящик с плитками шоколада!

Никакой охраны. Никого. Пусто и тихо.

Я не верил своим глазам. Слишком легко. Я стоял в чужом подвале, в немецком тылу, среди гор еды, и ждал подвоха — что вот сейчас вспыхнет свет, заорут, ударит пулемёт. Не верилось, что бывает так просто. Но подвоха не было. Немцы понадеялись на растяжку и не выставили охрану — зачем, если любой, кто полезет снизу, подорвётся, а сверху свои? Логично. По-немецки экономно. И на этой экономии я их и поймал.

Почти чудо.

— Грузим, — шепнул я. — Быстро, тихо. Консервы, крупа, галеты в первую очередь — что сытнее и легче несётся. Зотов — на тебя основной груз. Каждый по два мешка. Шоколад тоже берём — раненым в санчасть отдадим.

Грузились молча и сноровисто, выстроившись цепочкой и споро оттаскивая ящики и мешки вглубь катакомб. Когда скопился большой запас, я отправил Равиля за подкреплением — этот точно не заблудится — а мы продолжили забивать коридор штольни ништяками. Один раз пришлось затихнуть, прицелившись в обычную, ведущую из подвала, дверь — над головой, в хате, кто-то прошелся, осыпая нас пылью с потолка. Чем-то громыхнул и ушел. Пронесло.