— Берем, че, — вздохнул я и пошел помогать.
Назаров прошёлся по взятому сельсовету, оглядел нашу работу — чисто выбитый гарнизон, груду трофеев, пленных — и поглядел на меня по-новому.
— Поразительно, лейтенант, — оценил он. — Я думал половину группы положим, а вы его вчетвером и без потерь.
— Повезло, — пожал я плечами. — И каратели не воевали нихера.
— Не воевали, — согласился Майор.
Кадушку мы похоронили в тот же день, немного отойдя от села — так, чтобы не нашли могилу и не надругались над трупом в бессильной злобе. С ним похоронили ещё одного, молодого совсем, Сёмку Жилина, которого тоже достало в перестрелке, у стены, на подходе. Двое. За каменный сельсовет, набитый карателями, мы заплатили двумя — Кадушкой и Сёмкой. Дёшево, сказал бы холодный расчёт. По-людски — всегда дорого, всегда жалко, всегда на больше, чем хотелось бы.
Постояли у могилы. Я вспоминал всех, кто был рядом, а потом лег в землю.
— Земля пухом, мужики, — тихо попрощался я сразу со всеми.
Снова.
— Земля пухом, — повторил Назаров.
— Земля пухом, — подхватили остальные.
А потом мы ушли в горы, к базе.
Глава 24
Взятая в подвале сельсовета взрывчатка не давала покоя многим, но Леве бередила душу больше, чем остальным.
— Командир, — вопрошал он. — Ну что она лежит без дела? Такое богатство — и ВВ, и детонаторы, и шнуры! Лежит, пылится, дело бы серьезное найти.
— Найдём, — обещал я. — Потерпи, сапёр. Такому добру дело само сыщется.
И ведь сыскалось — Назаров, давно присматривавшийся к железной дороге, что шла через дальний край партизанского района, надумал крупное дело. Дорога важная, и немцы по ней возят буквально всю номенклатуру военной и не очень продукции. Каждый эшелон, пущенный под откос — это не пришедшие на фронт танки, не доехавшие солдаты, не выстрелившие снаряды. Большое дело, настоящее, совсем не возня вокруг комендатур, горных проселков и сельсоветов.
— Вот тебе и работа, сапёр, — сказал я Лёве. — Эшелон под откос. Хватит твоей взрывчатки на такое?
— На такое хватит, — загорелся Лёва. — Дай только к путям подобраться да время рассчитать. Я им так рельсы заверну — год чинить будут.
Готовились основательно. Назаров выделил большую группу — больше тридацти человек, считай половина боеспособного отряда. Лучшая половина, потому что дело совсем серьезное. Сам майор оставался на базе — не по трусости, а по уму: командиру нельзя всем рисковать разом, случись что — кто отряд держать будет? Старшим над группой он поставил Пантелеева.
— Ты, Сидорин, при Пантелееве, — сказал Назаров. — Но если что — голова у тебя варит, не теряйся. Лёва — главный по подрыву, его берегите пуще глаза, без него всё дело прахом. Вернитесь живые. Дорогу немцу закройте, а сами — вернитесь.