— Товарищ командир, в учебке хорошо учат! — заявил он.
Губы пацана задрожали, в пыли под глазами начали появляться маленькие дорожки.
— Ск-кажит-те им, — запинаясь и стуча зубами, жалобно попросил он. — А то ч-че они, а-а-а⁈..
Вопрос превратился в плач. Бросив винтовку, Федька с воем закрыл лицо руками и рухнул на дно щели, сжавшись в дрожащий клубок.
— Ты чо, Федь⁈ — выбежал из-за поворота Колька. — Ты че ноешь? Ты же мужик! — опустившись на корточки, тряхнул за плечо.
Я сглотнул ком. Пацан. Отличник.
Нагнувшись, я за затрещавший ворот вздернул Федьку на ноги. Он от удивления прекратил реветь и хлопал на меня мокрыми, красными глазами. Хорошенько размахнувшись, хлопнул пацана по плечу. Так, чтобы надолго впечаталось.
— Хорошо воевал, боец! Вижу — и впрямь отличник! Да, мужики?
— А то!
— Воин!
— Мужик!
— На совесть учили!
Федька слушал, и в его взгляд возвращалась осмысленность.
— Боевое крещение прошел, боец! — пожалев левое плечо пацана, я хлопнул его по правому. — Фашистам просраться дал! Хвалю!
Втянув сопли, Федор вытянулся по струнке и козырнул:
— Служу Советскому Союзу!
* * *
Дописав рапорт о потерях — трое сегодня, считая Зыкова — я откинулся на скалу и вздохнул. Бухгалтерия войны.
— Коль! — позвал я.
Он выбежал из входа в штольню почти сразу.
— Че там молодой?
— Дрыхнет, товарищ лейтенант, — ухмыльнулся. — Ревел как девка.
— Ревел, — признал я. — Но работал хорошо, Коль. Это нам главное. Не обижай.
— Та нужен он мне, — отмахнулся Колька. — Товарищ лейтенант, разрешите закурить?
Его восемнадцать лет теперь настоящие, поэтому может решать сам. Я кивнул на ящик рядом, Колька радостно туда плюхнулся и достал самокрутку со спичками. Сунув самокрутку в угол рта, он размашисто, рисуясь, чиркнул. Спичка сломалась, Колькины уши покраснели. Он попытался снова — получилось. Поднеся огонь к самокрутке, попыхал, раскуривая и тут же закашлялся.
— Курилка картонная! — не выдержав, заржал я и отобрал самокрутку. — Дай сюда, и не кури больше — видишь, организм отторгает?
Колька насупился.
— Ты, Коль, — я затянулся за троих мужиков в рапорте, подавил позыв закашляться, выдохнул. — Мне здоровым нужен. Щас тихо и позиционно воюем, бегать не шибко надо, но однажды побегать точно придется.
— Сам-то куришь, — заметил Колька.
— Вспомни, в какие дни, — предложил я.
Пацан подумал и отвел взгляд.
— На-ка, — я протянул ему рапорт. — Отнеси к ротному. Тебе надо ему на глаза попадаться.
Стараясь не улыбаться, Колька поднялся, взял рапорт и козырнул:
— Так точно, товарищ лейтенант!
Глава 9
Весна пришла в Севастополь неожиданно быстро. Только что был дубак, а в апреле склоны вдруг зазеленели, по балкам зацвёл тёрн, запахло прогретой землёй и, если бы не воронки да колючка, можно было бы решить, что войны и нет.