— Девятка. Соедини с дежурным по управлению. Тарасов? Крид говорит. Поднимай дежурную опергруппу на двух крытых «газонах». Громова бери, автоматчиков из комендантского взвода и шесть человек с петровского резерва. Патронов не жалеть, бронежилеты стальные захватите, если на складе остались. Куда ехать? Каланчевка, Северный тупик за угольными эстакадами. Машины глушить у виадука, подходить скрытно по насыпи. Время пошло.
Пока опергруппа пробивалась сквозь предпраздничные заторы Садового кольца, Алексей с Кридом уже прощупывали подходы к тупику.
Здесь, за высокими штабелями донецкого антрацита, город окончательно терял человеческий облик. Рельсы, припорошенные серым колючим снегом, разбегались веером к темным пакгаузам, между стрелками тяжело пыхтел маневровый паровоз-«овечка», выбрасывая в низкое небо клубы жирного пара, а над путями стоял глухой металлический лязг сцепных приборов.
Нужный вагон-ледник белел облезлой серой краской в самом тупике, упиравшемся в глухой кирпичный забор комбината. Свинцовая пломба на тяжелом чугунном запоре была аккуратно перекушена кусачками и висела на одной проволочке, а из вентиляционной заслонки на крыше тянуло едва уловимым духом махорочного дыма, сырой овчины и дешевой водки.
Костя Громов подполз по брезентовому скату угольной кучи через двадцать минут. Лицо разведчика пылало от мороза, перебитый нос под свежим пластырем воинственно топорщился, а из-под распахнутого полушубка хищно высовывался вороненый ствол автомата Судаева. Следом за ним, бесшумно перекатываясь через мерзлые шпалы, рассредоточились шестеро автоматчиков в маскхалатах поверх шинелей.
— Обложили со всех сторон, Виктор Иванович, — сипло доложил Грач, плюхаясь на брюхо рядом с Платоновым и прижимаясь к ледяному угольному пласту. — Двое бойцов на стрелке за цистернами залегли, четверо держат задний торец и глухой забор. Если кто сиганет через буфера — прямо в сугроб мордой ухнет под перекрестный огонь. Там их пятеро или шестеро, судя по голосам. Пьют, сволочи, гармошка губная пиликает.
— Заходить будем жестко, — Крид снял варежки, сунул их в карман пальто и достал из-под полы тяжелый «Маузер К-96» в полированной деревянной кобуре-прикладе. Металл затвора щелкнул с сухим, плотным звуком взведенной пружины. — Жорку Полундру и ростовских по возможности брать живьем для следствия, им еще на суде раскладывать схемы сбыта камней. А вот беглых из Караганды уговаривать не станем. Они на зоне вышак себе заработали, терять им нечего, полезут на рожон до последнего патрона. Платонов, ты с левого борта прикрываешь, я выношу запор. Громов, твои бойцы заходят следом и сразу гасят свет. По местам.