Они преодолели последние тридцать метров по глубокому, слежавшемуся снегу железнодорожной насыпи под прикрытием белого облака пара от проходившего паровоза.
Крид взлетел на железную подножку вагона легко, с грацией матерого таежного зверя. Его тяжелый сапог с размаху ударил в кованую щеколду запора. Металл лопнул с визгливым скрежетом, массивная двустворчатая дверь ледника с грохотом откатилась по направляющим роликам, и в темное нутро вагона хлынул холодный воздух пополам с яростным ревом командира:
— МУР! Оружие на пол, суки, перестреляю всех!
Внутри вагона, освещенного керосиновой коптилкой без стекла, на ящиках из-под снарядов сидели пятеро.
На расстеленной газете «Гудок» валялись куски мерзлого сала, пустые бутылки из-под «Московской» и россыпь золотых карманных часов с цепочками. Вся блатная банда застыла на секунду с раскрытыми ртами, ошалев от внезапного морозного сквозняка и вида гигантской фигуры майора в дверном проеме.
Первым опомнился сидевший у дальней стенки детина в засаленной лагерной телогрейке без пуговиц — беглый карагандинский рецидивист по кличке Косой Зуб. С перекошенной от дикой ярости рожей он перекатился через ящики, выхватывая из-под кучи прелой соломы трофейный немецкий автомат «МП-40». Вороненый ствол с характерным круглым набалдашником мушки уже поднимался в сторону входивших оперов, палец каторжника лег на спусковой крючок.
Платонов только вскинул свой наган, но Крид среагировал быстрее человеческого глаза.
Тяжелый ствол маузера в руке майора даже не дрогнул — длинный выстрел калибра 7,63 разорвал тесноту вагона глухим, оглушающим ударом грома. Пуля вошла рецидивисту аккурат в переносицу, ровно между налитыми кровью бешеными глазами. Сила удара была такой чудовищной, что детину буквально сорвало с ног, швырнуло спиной на железную обшивку стены и бросило в угол бесформенным, уже мертвым кулем. Немецкий автомат со звоном брякнулся о рифленый пол, даже не успев щелкнуть бойком.
Второй беглый, жилистый мужик с синей лагерной наколкой во всю шею, попытался дернуть из рукава длинную самодельную пику, но Крид, шагнув вперед, вторым выстрелом в упор раздробил ему правое плечо, а подоспевший Грач с размаху опустил приклад своего ППС на затылок бандита, наглухо уложив того на солому.
Сам Жорж Полундра — щеголеватый ростовский налетчик в коверкотовом пиджаке и хромовых сапогах — от такого поворота событий мгновенно потерял весь свой южный гонор. Он рухнул на колени прямо в битую стеклянную посуду, вжав голову в плечи и истошно заголосив:
— Не стреляйте, граждане начальники! Сдаемся, все отдадим, оружие бросили!