— Около часа, — ответил лекарь, поставил рядом с диваном стул, присел на него и положил ладони на верхушку моего черепа.

Авось он не превратит меня в идиота, пускающего слюни. Хотя, вроде бы, не должен. Он же очень крутой, опытный маг. Эти мысли придали мне уверенности, посему моё тело сумело расслабиться, чему в немалой степени поспособствовали идущее от ладоней мужчины тепло и выпитое снадобье.

Тьма мягко поглотила меня, а затем она расцвела сотнями картин из прошлой жизни Никитоса. Они сменяли друг друга, даря мне пережитые парнем эмоции: страх, боль, любовь, надежда… Я видел его детские годы, учёбу в гимназии, издевательства братьев. А закончилось всё тем самым взрывом, который сотряс особняк графа Перепелицына. Пламя мелькнуло передо мной, после чего глаза распахнулись и лепной потолок гостиной бесстрастно поглядел на меня, а в уши ворвалось хриплое дыхание лекаря. Он восседал уже не на стуле, а на кресле, и по его лбу катились капельки пота, которые мужчина вытирал носовым платком.

— Сударь, вы что-то вспомнили? — с надеждой протараторила Елизавета, упала возле дивана на колени и взяла меня за руку.

— О-о-о, теперь я помню всю жизнь… всю жизнь Никиты Алексеевича Шипицина, — пересохшими губами выдал я, всё ещё частично находясь в воспоминаниях.

— И всё?

— Всё, — кивнул я.

— Доченька, а чего же тебе более? — изумился её отец, закинул ногу на ногу и позволил себе гордую улыбку. — Это одна из лучших моих лекарских работ. Молодой человек вспомнил всю свою жизнь. По-моему, это явный успех.

— Угу, — вяло проронила девушка, уселась на другое кресло и мрачно уставилась на ковёр, раскинувшийся на полу.

— Дорогая, не хочу тебя торопить, но нам следует вернуться домой. А вы, Никита Алексеевич, немедля отправляйтесь в спальню и постарайтесь крепко проспать всю ночь.

— Благодарю, сударь, за вашу помощь. Сколько я вам должен?

— Пустяки, — отмахнулся лекарь, встав с кресла. — Вы близкий друг моей дочери, а это значит, что вы чуть ли не член нашей семьи. Надеюсь, мы ещё не раз встретимся, но уже по другому поводу.

Мужчина хитро улыбнулся, кивнул мне и вышел вон.

— Наверное, ты и правда Никита Шипицин, только со сдвинувшимися мозгами, — невесело сказала Романова, встав на ноги. — Отдыхай, душа моя, я телефонирую тебе завтра.

Она тоже покинула гостиную, а я решил не идти в спальню, а перевернулся набок и практически сразу же заснул. Во время сна меня не отпускали видения из прошлого. Наверное, именно из-за этого я проснулся с тяжёлой головой и сухостью во рту. Пить хотелось просто невыносимо. Последний раз я так хотел пить, когда полдня бегал от Васьки по яблоневому саду.