Я поглядел за окно слева от себя и сказал:
— Нет там никого. Вы обознались.
— Нет, не обозналась. Женитесь на мне, Никита! — выпалила девушка и бросилась мне на шею. Благо, что мы остановились на перекрёстке, пропуская подводу с бочками, иначе бы я имел все шансы влететь в какую-нибудь встречную машину. А так я кое-как отцепил от себя лапки Варвары и выдохнул:
— Сударыня! Успокойтесь! Вы хотите на тот свет? Да и вообще! Возьмите себя в руки! Не любите вы меня, а лишь хотите заменить мной Морозова. Лучше сидите смирно и думайте, как вам жить дальше.
— Я не знаю как… — прохныкала она, закрыла лицо руками и принялась истошно реветь, будто подражала работающему мотору.
— Ладно, я вам подскажу, но сперва найду, где остановиться, а то, не ровён час, врежемся, — мрачно проговорил я и припарковал автомобиль около тротуара. — Перестаньте плакать, сударыня, и внимательно слушайте меня. Да, Морозов козёл, но и вы не ангел. Впредь будете умнее. Последствия вашей скороспелой «любви» уберёт лекарь, а вот слухи, кои может распускать Морозов, так легко не убрать, посему вам следует переехать в другой город. Поезжайте в Москву. Там тоже есть хорошие университеты. Начните новую жизнь, но сперва окончательно разберитесь со старой. Извинитесь перед Ядвигой Робертовной. Она искренне любит вас.
Глава 24
Варвара не меньше четверти часа плакала в моей машине, словно изо всех пыталась утопить её, а я спокойным голосом продолжал говорить ей, что мир не рухнул, а просто изменился. И наконец-то мои слова проникли в окутанный печалью мозг девушки. Она постепенно всё меньше шмыгала носиком и всё чаще поглядывала на меня.
— А ведь… вы правы, сударь, — прошептала она дрожащим голоском, вытирая ладонями красные, опухшие глазки. — Жизнь продолжается. И теперь меня не обманет никакой мерзавец.
— Вот это уже слова мудрой дворянки, — усмехнулся я и завёл автомобиль. — К Ядвиге Робертовне?
— Да, — решительно кивнула девушка и достала из ридикюля небольшое, круглое зеркальце в серебряной оправе. Взглянула на своё отражение, кисло улыбнулась и убрала зеркало. — Сударь, вы уж простите меня великодушно за моё недостойное поведение.
— Прощаю, — проронил я, вывернул баранку руля и погнал машину в сторону съёмной квартиры польки. И хоть ехать до неё было недалеко, однако за это время небо успели закрыть чёрные тучи, разродившиеся холодными струями дождя. Они принялись барабанить по крыше и словно бурлящий кипяток покатились по улицам города, подхватывая грязь, мелкий мусор и опавшие листья.
— Ну и погодка, — содрогнулась Василиса, которая необычайно быстро пришла в себя. Конечно, её лицо еще носило отпечаток глубоких переживаний, но слезы больше не просились наружу. Зато мстительный характер давал о себе знать. — Вот бы дождь вымочил с ног до головы Морозова, и он подхватил какую-нибудь лихорадку, а потом и умер бы.