Дорогие друзья, кому не сложно, подпишитесь на мой аккаунт на Литрес. Вот ссылка https://www.litres.ru/author/evgeniy-reshetov/
Плюсик вам в карму гарантирован.
Глава 20
Романова вскоре вернулась довольная и посвежевшая, словно ходила не в дамскую комнату, а ездила на воды в отпуск минимум на месяц. При этом на её губах играла таинственная улыбка, а левая рука оказалась сжата в кулак.
— Елизавета, что так подняло тебе настроение? — вопросительно приподнял я бровь, почувствовав лёгкое беспокойство. Нет, вряд ли она сейчас вытащил из рукава стилет и заколет меня, однако выходки у этой девицы иногда бывают весьма странным. Стоит только вспомнить секс в карете, едущей с похорон Лебедева. То ещё было приключение.
— Расслабься душа моя, — проворковала девушка, разжала кулачок и продемонстрировала мне небольшой прозрачный флакончик. Внутри него плескалась какая-то зеленоватая жидкость, совсем не успокоившая меня. Моя фантазия жидкий яд рисует как раз такого цвета.
— Нет уж. Сейчас наоборот — впору как раз напрячься. Что это такое? — кивнул я на склянку, придав своему лицу серьёзное выражение.
— Это лекарство. Оно поможет твоей памяти пробудиться, — с мягкой улыбкой на устах объяснила дворянка, глянула на мою вспыхнувшую скептицизмом физиономию и чуть обиженно добавил: — Никита, ежели хочешь, то я первая сделаю глоток.
— Не надо, — поспешно буркнул я, гоня от себя мысль о возможном яде.
Зачем Романовой убивать меня? В этом нет никакой логики. Если в пузырьке и не лекарство, то максимум в нём томится какое-нибудь приворотное зелье. А вот ещё я продемонстрирую девушке своё недоверие, то она может сильно охладеть ко мне, так что придётся рискнуть.
Я решительно протянул руку, взял склянку из хрупких пальчиков дворянки и поднёс её к глазам. Чем-то эта жидкость напоминает «Егермейстер». Интересно, какой у неё запах? Мне не составило труда вытащить каучуковую пробку и вдохнуть пары жидкости. М-м-м, трава и спирт. Ну, точно «Егермейстер». И я уже без всякого страха залпом выдул весь флакон, почувствовав во рту горьковатое послевкусие.
— И когда это чудо-средство заработает? — уточнил я, поставив на журнальный столик пустой пузырёк.
— Скоро, очень скоро. Лучше приляг, милый, — ласково сказала девушка, присела на софу и приглашающе похлопала ладошками по коленкам.
Я послушно вытянулся на софе и положил голову на колени Романовой, а потом закрыл глаза и следом широко распахнул их, почти застреленный широким потоком воспоминаний, хлынувших в мой мозг. Они обрушились на меня несокрушимым потоком, словно лавина на одинокий одуванчик! Детские годы Никитоса, его первое пони, первый класс гимназии — всё это и многое другое пронеслось в моей голове, наполнив её болью. Я будто за доли мгновения посмотрел несколько сезонов не очень увлекательного сериала с хреновой концовкой. Меня всего замутило, а изо рта против воли вылетел болезненный стон. Даже в желудке что-то неприятно завозилось.