— Ты предусмотрительный, — похвалила меня девушка и следом заботливо предложила: — Давай я избавлю тебя от этих царапин и синяков.
— Буду премного благодарен.
— Ложись на кровать.
Я повиновался приказу Романовой. Улёгся на грудь и серьёзно спросил:
— А что с сектой Серафима? Предлагаю забыть и никогда не вспоминать о ней.
— Мудрое решение, — одобрила девушка, усевшись на мои ноги.
Её руки принялись бродить по моему телу, изгоняя с помощью магии мелкие раны. Настоящее блаженство! Да ещё и кровать такая мягкая, пахнет цветочными духами. Поэтому совсем неудивительно, что на меня накатила волна громадной усталости, унёсшая мой настрадавшийся разум в царство Морфея.
Ночь пролетела, как одно мгновение, а наутро я разбудил Романову, оделся, поцеловал её в щёчку и выбрался из окна с нарочитым шумом и сопением. Мои телодвижения привлекли внимание повара. Тот как раз принимал мешок с овощами у мальчишки, доставившего заказ с рынка. Оба простолюдина тотчас отвернулись, сделав вид, что не увидели молодого господина, выбравшегося из спальни сдобной вдовушки, известной своими амурными похождениями. А я поправил великоватый котелок и быстро пошёл прочь, воровато посматривая по сторонам, словно боялся, что меня заметят и узнают о похождениях вдовы.
Извозчика же мне удалось поймать в квартале от особняка. И он шустро домчал меня по туманным утренним улицам Петрограда до площади Восстания магов. А уже тут я с ним расплатился и вошёл в доходный дом, где ко мне сразу же с двух сторон подскочили два крепких мужика в серых мундирах.
— Никита Алексеевич Шипицин? — строго спросил один из них, буравя меня напряжённым взглядом.
— Он самый, сударь. С кем имею честь?
— Пройдёмте. Вас хотят видеть в отделении полиции.
Глава 14
Я глянул на мужиков в мундирах и максимально правдоподобно возмутился, начав жестикулировать руками:
— По какому праву?! В чём меня обвиняют? Объясните же наконец!
— Вас ни в чём не обвиняют, просто желают поговорить, — спокойно произнёс тот же крепыш, что и до этого вёл со мной разговор. — Пройдёмте, сударь. Незачем устраивать скандал на ровном месте.
Другой мундир сделал шаг, вроде бы желая подхватить меня под руку и вывести из холла. Однако я рыкнул на него:
— Не трогайте меня! Я сам пойду!
— Следуйте за мной, — сказал первый мундир.
Они вывели меня из постоялого двора под брезгливыми взглядами немногочисленных постояльцев, которые в этот ранний час оказались в холле, а потом усадили в чёрную карету с решётками на окнах. Повозка сразу же тронулась в путь. А я закинул ногу на ногу и принялся сверлить возмущённым взглядом мужиков, сидящих напротив. Однако их такими взглядами было не пронять. Проще было заставить смутиться кирпич. На мои вопросы они тоже отвечать не стали, посему внутри кареты воцарилось тягостное молчание. Но вокруг повозки гуляла уйма звуков. И их все перекрывали вопли мальчишки-газетчика, размахивающего свежей прессой: