Я уже хотел отправляться восвояси, но вдруг мой взгляд выцепил среди задержанных знакомое лицо. Тоненькая молоденькая шатенка с каре и тенями под глазами показалась мне знакомой. Да это же Глашка! Девица тоже заметила меня, и в её глазах мелькнуло узнавание. Неужели и Гришка тут?! Я вцепился в девушку встревоженным взглядом, изобразил руками кудри и вопросительно изогнул бровь. Та вроде бы поняла, что должна изображать моя пантомима, и отрицательно покрутила головой, после чего исчезла во дворе.
Ну, хоть Гришки среди задержанных нет. Но где он? И имел ли он какую-нибудь связь с бомбистами? Глашка же, кажется, неспроста оказалась в этом грузовике. Ведь как-то раз мне на глаза в её съёмной квартирке попалась листовка с революционным содержанием.
Глава 15
Поймав извозчика, забрался в карету и сказал:
— Любезный, гони к доходному дому Круппа!
— Будет сделано, ваше благородие, — прокряхтел тот и закрыл переговорное окошко.
Лошади зацокали копытами и потащили за собой повозку по улицам Петрограда. Туман уже рассосался, появилось солнце, а небо сменило цвет со свинцового на бледно-голубой. Денёк обещал быть погожим, ну, по меркам столицы Империи. Однако меня нынче это мало радовало по вполне понятным причинам. А после встречи с Глашкой меня ещё начала волновать судьба Гришки, потому-то я и решил наведаться в доходный дом Круппа. Вдруг он придёт туда, дабы испросить моей помощи? Я же ему её обещал. А от своих слов очень хреново отказываться. Однако стоит ещё держать в уме то, что полиция может установить за мной слежку, хотя вряд ли, конечно. Не такая я большая рыба, чтобы пасти меня. Но всё же стоит подстраховаться.
Вскоре карета остановилась на набережной около знакомого трёхэтажного нежно-голубого цвета особняка со стрельчатыми окнами и барельефами. Два гранитных льва продолжали сторожить входную дверь с блестящими на полуденном солнце медными накладками, а на карнизе всё так же лежали каменные русалки.
Я дал вознице двугривенник, выбрался из кареты, нырнул в парадную и сразу же увидел Никифора Фомича. Тот в одиночестве тряпкой протирал колонны ротонды и что-то напевал, порой оглаживая чёрную с сединой бороду, похожую на лопату.
— Бог в помощь, Никифор Фомич, — негромко проговорил я.
— О! Ваше благородие! А чего вы тут? То есть я рад, но неожиданно как-то… — протараторил дворник, бросив тряпку в ведро с водой.
— Дело у меня к тебе есть, — поманил я его пальцем и иронично добавил: — Секретное.
— Секретное? — распахнул тот выцветшие глаза и шумно сглотнул. — Уж не бомбистов ли оно касается, о коих весь Петроград судачит?