— Революцию не задушить! — принялся орать бегун, немного пришедший в себя. — Скоро власть захлебнётся кровь! А вы, псы, служите дьяволу, лишающему людей свободы! Одумайтесь! Мы же сражаемся за вас!
Но полицейские не одумались. На мага надели наручники из рудита, а затем революционеров упаковали в подкатившую машину и куда-то повезли. А к нам с Гришкой подошёл тот самый маг, уничтоживший карету.
— Благодарю за помощь, судари, — отрывисто проговорил он, поглядывая на меня с крепышом. Мы уже встали на ноги и активно отряхивались.
— Не за что. Это наш долг, как граждан империи, — ответил я.
— А вы, — тут маг посмотрел на Гришку, — вы настоящий герой. Вы встали прямо на пути лошадей, рискуя своей жизнью. Очень смелый поступок! На таких героях, как вы, Империя и держится.
— Да я это… — начал мычать покрасневший крепыш, едва не шаркая ножкой.
— …Да он такой! — перебил я его мычание. — Настоящий герой! Готов костьми лечь ради Империи. Вы его имя-то где-нибудь запишите, да благодарность вынесите.
— Хорошая мысль, сударь.
Я быстро задвинул за спину Гришку, чтобы он каким-нибудь неосторожным словом не лишил себя государственной благодарности, а затем быстро переговорил с магом. Тот заверил меня, что сделает всё, чтобы Григория полицейское начальство как-нибудь да отметило за его героический поступок. После этого мы с крепышом пошли в доходный дом. И по пути я уверенно выдал, хмуря брови:
— А ведь тот бегун прав. Революцию не задушить… что-то да будет.
Глава 17
Ночь прошла спокойно, если не считать храпа Гришки, а уже рано утром я вышел из доходного дома и передёрнул плечами. Прохладно, блин. Но над крышами уже заполыхал рассвет. Надеюсь, солнце немного подогреет влажный воздух, неприятно щекочущий слизистую. Пока же мне пришлось, морщась от холода, простоять на площади около десяти минут, а лишь затем появилась знакомая карета.
Я забрался в неё и поприветствовал Романову, одетую во всё чёрное:
— Доброе утро, сударыня.
— Доброе утро, душа моя, — ласково ответила она и поправила полупрозрачную вуаль, спадающую со шляпки и скрывающую лицо девушки. — Как твои дела? Не докучают ли полицейские?
— Слава богу, нет, — ответил я и глянул за окно тронувшейся с места кареты. — Наша маленькая ложь увенчалась успехом. А как там Глашка? Ты уже интересовалась её судьбой?
— Да. Вечером её должны отпустить. Но ежели она не исправится, то её будет ждать либо расстрел, либо Сибирь. Второй раз её не простят.
— Как вы этого добились?
— Мне пришлось кое-кому сделать подарок, — весело проговорила вдова и, поколебавшись, подняла вуаль. Её глаза почему-то блестели от предвкушения, словно она ехала не на похороны, а в Диснейленд с бесплатным пивом.