Так, теперь мне нужно отыскать Кондратьева. Придётся спуститься на первый этаж и глянуть на расписание. Я двинулся по коридору, лавируя среди студентов и студенток. В уши врывались обрывки разговоров и звуки множества шагов. А на первом этаже, в холле, мне неожиданно повстречался Рыжик, причём он первым заметил меня.
— Никита! — крикнул парень, размахивая над головой рукой и протискиваясь ко мне сквозь шевелящуюся массу молодых людей.
— Добрый день, — приветливо поздоровался я с ним, когда он пробился-таки ко мне.
— Давай отойдём в сторону, а то тут шумно, — предложил Рыжик, обмахивая ладошкой вспотевшее лицо.
— Давай. И это… дуэли точно не будет. Можешь забыть о ней, — с улыбкой проговорил я и пошёл к окну.
— Наверное, это замечательное известие, однако жаль, что Пацци не получит по заслугам. У тебя имелись кое-какие шансы отправить его в Ад. А я бы с удовольствием посмотрел на это и даже стихотворение потом бы написал. Он пал, сражённый пулей, пущенной рукою юной… Да куда вы идёте, сударь! Не видите? Ногу мне отдавили!
— Простите великодушно, — извинился неизвестный паренёк и скрылся в толпе студентов.
— Слепец, — пробурчал Кондратьев, встал возле подоконника, поглядел по сторонам, наклонился ко мне и прошептал: — Вечером телефонирую по поводу твоей цыганки. По какому адресу ты нынче проживаешь?
— Знаешь доходный дом на площади Восстания магов? Вот там и живу, — нехотя раскрыл я своё местожительство. — Только телефонируй ближе к полуночи. У меня на грядущий вечер запланировано одно мероприятие.
Глава 7
Вторая лекция прошла без каких-то интересных событий. Студенты уже не с таким жаром обсуждали несостоявшуюся дуэль, Варвара и Ядвига всё так же украдкой поглядывали на меня, а я, высунув от усердия язык, прилежно записывал слова лектора. Но вот когда пришла пора идти домой, кое-что случилось…
После лекции я быстрым шагом преодолел душные коридоры университета, вместе с громкой толпой студентов вывалился из здания и первым делом нахлобучил на голову котелок. Тут же прохладный ветерок игриво коснулся моих щёк, а потом зашелестел древесными листьями, тронутыми первой желтизной. Да, осень всё больше вступала в свои права.
Я мельком глянул на неяркое солнце, порадовался тому, что пропал опостылевший туман, а затем двинулся к воротам. И уже практически возле них меня догнал крик:
— Н-никита Алексе-евич! П-постойте!
— Стою! — обернувшись, хмуро бросил я Аркадию Борисовичу, который из-за сутулости походил на худого коршуна в сюртуке. Он торопливо шёл ко мне, широко улыбаясь, словно старому другу. Что-то этот хрен задумал…