— Ты хочешь купить мою честь?! — рассвирепел я, неосознанно перейдя на «ты».

— Почему же с-сразу честь? — отшатнулся Аркадий и растянул губы в заискивающей улыбке. — Это… это подарок в искупление, дабы двое м-молодых людей могли примириться. Разве церковь не учит нас жить в мире и г-гармонии?

— Иди-ка ты в жопу, Аркадий, пока я тебе челюсть не сломал, переговорщик хренов. И передай Морозову, что я отправлю к нему секунданта, ежели он завтра же не покажется в университете, — отчеканил я и взвинченной походкой двинулся прочь, чувствуя, как в груди становится жарко от полыхающего там огня.

Ярость душила меня до кровавых соплей, а руки непроизвольно сжимались в кулаки. Да эти уроды совсем охренели! Хотели дать мне денег за то, чтобы я извинился перед этим ублюдком Морозовым. А он бы млять ещё потом ходил с грудью колесом и многозначительно поглядывал на людей: мол, видали, Лебедев извинился передо мной.Вот теперь я точно от дуэли не откажусь. Суки.

Моё покрасневшее от гнева лицо слегка напугало усатого извозчика, коего я обнаружил за углом. Он даже сразу выбросил едва начатую папироску и продемонстрировал щербатую улыбку.

— Гони на площадь Восстания магов! — бросил я ему и плюхнулся в двуколку.

— Но-о! Пошла, кормилица!

Лошадь застучала копытами по мостовой, а я подставил физиономию встречному ветерку. Тот быстро охладил разгорячённую кожу, а вскоре наступило и душевное равновесие. Правда, Морозов продолжал казаться мне отменной мразью, так что пусть он сам извиняется, если не хочет стреляться.

Между тем повозка подкатила к доходному дому, после чего я расплатился с возницей и быстро поднялся в свои апартаменты, где стал тщательнейшим образом готовить одежду к вечернему мероприятию. Мне же надо выглядеть на пять с плюсом.

А когда я разобрался со шмотками, то сходил пообедать в ресторацию, а потом вернулся в квартиру и принялся играться с магией, косясь на Цербера. Он совсем освоился и без стеснения возлежал на мягкой софе, будто на ней и родился, а не в какой-то сырой подворотне, пропахшей мусором и плесенью.

Я не тревожил покой кота, но он сам резко вскочил с софы, когда раздался деликатный стук в дверь. Кто это может быть? Напряжение тут же ядом разлилось по моим венам, ведь жизнь у меня нынче такая, что любой встречный-поперечный может обернуться посланцем Смерти. Видение крови в реке частенько занимало мои мысли, заставляя осторожничать даже там, где не следовало бы. Вот и сейчас я на цыпочках подкрался к двери и, затаив дыхание, глянул в глазок. Фух-х-х, горничная! В белом переднике, чепчике того же цвета, чёрном строгом платье и с металлической миской в руках.