— Иван Иванович, впустите меня! — раздался её юный голосок. — У Цербера сейчас обед по расписанию!

Кот, выгнув спину, обтёрся об мою штанину, намекая, что — да, обед, и не ссы, пускай кормилицу.

Я скрежетнул ключом в замке, открыл дверь и вежливо улыбнулся служанке. А та прощебетала:

— Добрый день, ваше благородие, — и добавила, с умилением в глазах глянув на животное: — И тебе добрый день, совсем оголодал, шельмец. Ну, пойдём, пойдём…

Служанка переступила через порог и двинулась в сторону комнаты для слуги, а кот потрусил за ней, мурлыча на ходу, как мини-трактор. Я же мысленно хлопнул себя по лбу. Твою мать, служанка! Можно же было её попросить подготовить мою одёжку к приёму, а я сам корячился. Вот дурак! Да-а, к статусу дворянина вот так сразу не привыкнешь. Ну, ничего, наверстаю.

Пока же я закрыл за служанкой дверь и продолжил на расстоянии проклинать всякие мелочи, дабы не ударить в грязь лицом на приёме. Мне ведь там нужно будет продемонстрировать свою силу, да ещё эдак как-нибудь элегантно и небрежно, чтобы всё это не выглядело наигранно.

И я вплоть до шести часов вечера тренировался, а затем вспотевший, но довольный собой посетил ванную комнату и при полном параде покинул доходный дом. К этому времени снаружи уже загорелись уличные фонари, а небо заволокли чёрные тучи, предвещающие скорый дождь. Как же он уже надоел!

Тяжело вздохнув, отыскал извозчика и приказал ему отвезти меня на площадь Трёх императоров — чуть ли не в самое сердце Петрограда. Наш путь не был долог, и уже спустя четверть часа я расплатился с возницей и ступил на брусчатку площади. Она оказалась не в пример более оживлённой, чем площадь Восстания магов. Возле кривляющегося мима смеялась горстка людей, ещё примерно столько же зрителей с восторгом смотрели представление кукольного театра, расположившегося в деревянном вагончике, а около факира, выдувающего языки пламени, собралось вдвое больше народа, чем около мима. Однако самый жгучий интерес у людей вызвали пёстро разодетые цыгане, отплясывающие с медведем в картузе с цветком мака. Воздух оглашал многоголосый хохот, рёв медведя, звуки балалайки и ритмичные удары в ладоши. И даже надвигающийся дождь пока не разогнал людей.

Я бы, наверное, тоже поглазел на местных артистов, но вместо этого принялся взглядом искать место, где перехвачу карету Романовой. На площадь транспорт въезжал по одной дороге, а по другой её покидал, так что я двинулся к первой, покосившись на готическое здание ратуши с башней, могущей похвастаться большими посеребрёнными часами. Стрелки показывали, что я прибыл на площадь раньше чем надо. Ну, ладно, подожду.