Дворецкий бросился к дверце кареты и открыл оную. Я первым спустился на брусчатку и галантно подал руку Лизе.

— Сударь Шипицын, сударыня Романова! — раскатистым командным голосом выдал заулыбавшийся Камышов, снова облачённый в военный мундир с золотыми пуговицами и аксельбантом. Ему будто больше нечего было надеть. — Премного рад, премного рад! Уважили старика-с!

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — ослепительно улыбнулась девушка.

— Добрый вечер, сударь, — вторил я ей, двинувшись к старому магу. — Памятуя о вашем предложении посетить ваш дом, я решил воспользоваться им, раз уж вы изволили устроить приём. Дуэль, как вы, наверное, уже знаете, не состоялась.

— Знаю, знаю, — покивал головой старик, провёл двумя пальцами по правому усу, вытягивая его в сторону, а затем указал на открытые двери дома. — Прошу-с, проходите, молодые люди, однако готовьтесь к тому, что встретите внутри старых ворчливых вояк, убелённых сединами, посему не обессудьте, когда они начнут засыпать на полуслове. Ха-ха…

Дед хрипло хохотнул, точно умирающий ворон. Но Романова тут же льстиво заверила его в том, что он ещё ого-го. Граф после её слов приосанился, окинул девушку милостивым взглядом, а мне залихватски подмигнул и приказал слуге проводить нас в бальный зал.

По пути слуга принял из моих рук цилиндр и провёл короткую лекцию, касающуюся картин, изображающих батальные сцены, в коих имел счастье участвовать хозяин дома. Картины висели чуть ли не на каждой стене и особенно много их было в коридоре с бежевыми обоями и красной ковровой дорожкой. А вот в бальном зале картин совсем не оказалось, зато с алебастрового потолка свисала многоуровневая хрустальная люстра, чей свет отражался от паркета, рояля, медных предметов декора и бокалов с шампанским, которые держали в руках пока ещё немногочисленные гости. Среди них, и правда, преобладали люди лет за пятьдесят, но встречались и молодые лица.

Когда слуга оставил нас с Лизой одних, мы двинулись к столику с закусками и выпивкой. И попутно Романова принялась тихонько говорить, рассматривая гостей:

— Барон Изюмов уже схоронил трёх жён, а сейчас женился на четвёртой, совсем юной бедной глупышке, польстившейся на его высокое положение в обществе, — Лиза замолчала и с обворожительной улыбкой кивнула красномордому старику с объёмным пузом, который стоял под ручку с тоненькой молодой блондинкой. Красномордый кивнул ей в ответ. И Лиза добавила, продолжая тянуть губы в улыбке: — Ходит слух, что его жёны мрут не своей смертью, но Император и духовенство смотрят на его делишки сквозь пальцы, ведь он щедро жертвует на церковь и армию. А вон и виконт Кузенков…