Отмывшись, я голышом вышел из ванной и двинулся по ковру за свежей одеждой, прячущейся в шкафу с изогнутыми ножками. Сонно щурящий зенки Цербер потрусил за мной, видимо, проконтролировать, чтобы я оделся по всей форме, а не как беспризорник. И пока я облачался, он сидел на толстой жопе и внимательно наблюдал за мной. А я порой косился на позолоченные напольные часы с гирьками и маятником. Их стрелки подбирались к половине восьмого утра. Рановато, конечно, но мне уже совсем скоро придётся покинуть апартаменты, так что рискну позвонить Орловой сейчас. Вдруг Романова уже телефонировала ей? Мне кажется, что устроенный собаками переполох обязан был пробудить магичку раньше времени.

Телефонистка довольно быстро соединила меня с особняком вдовы, а служанка бойким голоском отрапортовала, что уже бежит за хозяйкой.

— Никита Алексеевич, — наконец ворвалось в моё ухо заспанное, но счастливое квохтанье Орловой. — Слава богу, примирились мы с сударыней Романовой! Благодарю вас! Уж не ведаю, что вы ей сказали, но Лизонька была со мной исключительно вежлива и любезна. Даже пригласила меня на днях на чай. Теперь я ваша должница, милый юноша.

— Ну что вы, сударыня? Я просто сделал то, что было в интересах всех сторон.

— Верно, верно. Вот и граф Врангель известен своей рассудительностью. Вы так на него похожи!

Я довольно усмехнулся и ещё минут пять поболтал со вдовой, а потом распрощался с ней, наказал коту вести себя прилично и покинул квартиру. На улице к этому моменту слегка распогодилось: дождь прекратился, а туман чуток рассеялся, правда, он остался всё таким же холодным и неприятно лапал лицо. Мерзость…

Тряхнув головой, я двинулся в старых потёртых штиблетах по влажной брусчатке к противоположной стороне площади, постепенно заполняющейся людьми.

Портье не соврал, действительно около златокупольной белокаменной церкви обнаружилась лавка мастера Иванова. И в этот день я стал её первым клиентом. Прикупил в ней новые лакированные штиблеты и крепкие кожаные ботинки, ведь уже началась осень с её чуть ли не каждодневными дождями.

После лавки Иванова я побывал в одной из портняжных мастерских, кою со сцены университета рекомендовал один из профессоров. В ней с меня сняли мерки и пообещали в кратчайшие сроки пошить форму Петроградского университета познания магии имени Карла Юнгера. А ещё я в этой же мастерской купил себе шляпу-котелок и плащ-макинтош из непромокаемой прорезиненной ткани.

На всё про всё я потратил приличную сумму. Особенно дорого обошёлся заказ формы с её серебряными гербовыми пуговичками и лучшей шерстью. А ведь мне ещё предстоит потратиться на вызволение цыганки из тюрьмы. Конечно, и после этих трат у меня в кармане ещё будет шелестеть минимум сотня рублей, однако лучше подстраховаться и пополнить бюджет.