— Нет, чего ты… — замахал я руками. — Никакого криминала. Дело касается моего слуги. Помнишь, вихрастого такого? Вот он не знает куда я переехал. В отлучке он был. Так вот он сюда придёт, и ты ему передай. Мол, хозяин тебя на площади Восстания ждёт в девять часов вечера. Сделаешь?

— Ага, — улыбнулся старик. — Чего же не помочь доброму человеку? А день-то какой ему сказать, в который в его ждёте?

— Да я знаю в какой он день приезжает, в этот вечер его и жду, — проговорил я, напуская вранья для достоверности. А сам подумал, что мне теперь каждый день придётся прогуливаться по площади. — На вот тебе за услуги. Но ты постарайся языком не болтать.

— Буду нем как могила, ваше благородие, — заверил меня Фомич и степенно взял из моих пальцев рубль.

— Ну, тогда, давай до свидания.

— Постойте, постойте. А как там Цербер-то поживает?

— Превосходно. Жиреет день ото дня. Все служанки полюбили его всей душой, — принялся рассказывать я старику, который с умилением в глазах слушал меня. Однако мой рассказ не продлился долго. Уже через пять минут я покинул доходный дом и пешком отправился в сторону телефонной станции. У меня же сегодня запланирован телефонный разговор со старшим Лебедевым.

И пока я шёл к станции, то размышлял над ситуацией с Гришкой. Он связан с бомбистами или нет? Скорее нет, чем да. Не того он склада человек. И даже если нас вместе накроют полицейские, то в теории ничего страшного из этого не выйдет. А они могут накрыть, если расспросят дворника. Но опять же, они выйдут на него только если прямо сейчас следят за мной. Но даже если они накроют меня с Гришкой, то я всегда могу сказать, что просто обещал бывшему слуге помощь, ежели он не устроится в этой жизни. А о том, что его девка связана с бомбистами — совершенно не подозревал. Должно прокатить.

Между тем впереди показалась телефонная станция. И об этом говорили крупные буквы на жестяной вывеске. Я прошёл внутрь, внёс предоплату и устроился на стуле в уютной кабинке с простеньким телефонным аппаратом, покрашенным чёрной краской.

— Барышня, соедините меня с поместьем семьи Лебедевых. Они живут за Петроградом, возлей той дороге, что на Москву ведёт, — проговорил я в трубку.

— Ждите, сударь, — произнёс бойкий женский голосок, который сменили хрипящие помехи, а затем появился чопорный сухой мужской тенор: — Поместье семьи Лебедевых.

— Гаврила, кликни Ивана Петровича, да пошустрее, — узнал я голос мужчины.

— Сей момент, Никита Иванович, — узнал и он меня.

Ждать мне пришлось действительно недолго.

— Иван Петрович у аппарата, — вылетел из трубки низкий прокуренный голос с барскими нотками.