— …За одну ночь пропал десяток высокопоставленных дворян! Что это? Стечение обстоятельств или работа бомбистов?! Читайте в новом номере «Ведомостей»! Минувшей ночью полиция изловила главаря бомбистов! Летучие отряды рыщут около Жёлтой речки! Что происходит, любезные горожане?! Что теперь будет? Все ответы в новом номере «Ведомостей»!

Один из конвоирующих меня мундиров недовольно глянул на мальчишку, словно тот разглашал тайную информацию. А я подумал, что в этом мире журналисты работают не хуже, чем в моём. Уже все разнюхали. Видать, у них кто-то в полиции на зарплате сидит. Купить, что ли, эту газетку? Мне писец как хочется узнать, что теперь будет. Но, ирония иронией, а дело-то действительно принимает не самый лучший оборот. Пропажу Серафима могут увязать с визитом Кондратьева в его дом, а под таким соусом меня будут трясти сильнее. Всё-таки пропал архиепископ, а не просто изловили бомбиста.

Между тем карета остановилась около серого здания, довлеющего над округой. Кажется, его даже вороны и голуби облетали стороной, а горожане обходили десятой дорогой. По ступеням туда-сюда ходили люди в форме, но порой мелькали и гражданские. Меня завели в здание, и уже тут один из моих конвоиров произнёс с обманчивой мягкостью:

— Сударь, позволите вас обыскать?

— А чего меня обыскивать? — промычал я, сражённый наповал одной-единственной мыслью — револьвер! А потом с облегчением вспомнил, что оставил его у Романовой в старых шмотках. Прям гора с плеч.

— Таковы правила.

— Ну раз такие правила, то обыскивайте. Но раздеваться я не буду, — нехотя разрешил я, всеми силами пытаясь утаить то, что на мне великоватая одежда.

Благо мундиры не стали со мной спорить. Быстро похлопали по моим карманам, погладили по спине, ногам — и, убедившись, что у меня нет ничего колюще-режущего и стреляющего, повели по невзрачным коридорам с пошарпанным паркетом и выкрашенными краской стенам.

Наш недолгий путь окончился около светло-коричневой двери, за которой меня ждал прокуренный, душный кабинет, безусый юнец за печатной машинкой и усталого вида усач за столом. Судя по его паршивому виду, он тут и жил. Под мутными глазами висели чёрные мешки, а землистого цвета лицо осунулось и висело складками, как у шарпея.

— Сударь Шипицин доставлен! — гаркнул один из моих конвоиров так, что у меня аж зуб заболел.

Усач же дёрнул щекой и прохрипел:

— Свободны.

Мужики вышли, оставив меня один на один с усачом. А тот указал рукой на стул и проговорил:

— Присаживайтесь, молодой человек. Меня зовут Гаврила Петрович Иванов, дознаватель второго отделения.