— Благодарю, — искренне сказал я, снова шмыгнул носом и шёпотом спросил: — А к какому дню ты сможешь подготовить побег?

— Завтра опосля дуэли скажу.

— Кстати, дуэли может и не быть. Орлова нынче вечером должна повидаться с сударыней Романовой. Велик шанс, что они примирятся.

— М-да, такое часто случается. Девять из десяти дуэлей не доходят до схватки. Тогда завтра в университете я поведаю тебе о том получится ли вызволить цыганку из темницы, — проговорил парень и неожиданно продекламировал: — Цыганку из темницы на волю отпущу, в гробу она лежала, дышала через раз, ждала меня… э-э-э… старушка? Нет, не то настроение. Продрог весь, пока тебя ждал. Да и ты я, гляжу, озяб уже. Носом то и дело громыхаешь. На вот возьми. Можешь не возвращать.

Он полез в карман брюк, вытащил не слишком чистый носовой платок и протянул мне. Я с благодарной улыбкой взял его и поднёс к носу. В ноздри тотчас проник слабый сладковатый запах… Духи? Нет, нитроглицерин. Перед глазами мигом появился тот вечер в ресторации «Де Бержерак», когда разорвалась бомба, оставив после себя аромат нитроглицерина, витающий в воздухе.

Сердце сдавила холодная рука мрачного предположения, вызвавшего у меня мысленный стон, и мне показалось, будто дружелюбное выражение лица Кондратьева превратилось в насквозь фальшивую маску, за которой скалил зубы настоящий волк.

В тот злополучный вечер Рыжик сидел прямо за колонной, словно точно знал в какой части зала произойдёт взрыв, который устроит бомбист, проживавший в соседней от Жёлтой реки Горелке. При этом Кондратьев является хозяином жидкостей и весьма-весьма недолюбливает власть имущих. Вот и выходит чуть ли не идеальный пособник бомбистов, изготавливающий где-то в подполье взрывоопасные вещества. Наверное, потому-то платочек и пахнет нитроглицерином. Рыжик вполне мог вытирать им пальцы или ещё чего. А может, платочек и просто так лежал на столе в лаборатории, да пропах этой опасной жидкостью.

Но почему именно «Де Бержерак»? Ради алиби? Дескать, я ведь тоже был в этой ресторации, когда в ней прогремел взрыв. Или «Де Бержерак» был выбран ещё и из-за того, что Кондратьев часто туда ходил и знал, что там и как устроено в плане безопасности?

Внезапно маг спросил у меня, раздвинув губы в резиновой улыбке:

— Ты чего замер-то? Пахнет чем-то платочек или шибко грязный?

— Нет. Просто задумался, — сохраняя спокойствие сказал я, сморкнулся в платок и выбросил его из пролётки. Он спланировал на дорогу и остался лежать в пыли.

— О чём думал, ежели не секрет? — полюбопытствовал Кондратьев, облизал губы и вперился в меня изучающим взглядом.