Я слегка раздвинул шторы и в приглушённом свете парочки настольных ламп узрел громадную кровать с парчовым балдахином, высокий потолок с лепниной, бело-зелёные полосатые обои и позолоченный туалетный столик со множеством бутылочек с кремами. Сама же Романова полностью обнажённой крутилась перед громадным зеркалом в резной золочёной оправе и что-то мурлыкала под нос. Она и так вставала перед ним и эдак. Разглядывала свою пышную попку, поглаживала высокую грудь с розовыми сосками и порой хмурилась, сжимая двумя пальчиками складочки на талии. При этом её лицо покрывала какая-то розоватая смесь, а разметавшиеся по плечам волосы поблёскивали от масла. И я прям даже как-то застеснялся. Ежели сейчас неожиданно предстану перед ней, то легко могу увидеть, как она падает в обморок, а то и седеет. Нет, так не пойдёт. Да и она, сто процентов, начнёт вопить, как резанная. Нужно всё проделать гораздо аккуратнее. А тут как раз и шанс подвернулся…

Налюбовавшись собой, Романова с лёгкой полуулыбкой двинулась по пушистому ковру к небольшой неприметной двери, украшенной резьбой. И когда она скрылась за ней, я снял грязные штиблеты, поставил их на подоконник и проник в спальню. Закрыл окно и услышал плеск воды в соседней комнатке. Похоже, Лизавета решила принять ванну. Что же, подожду её возле двери.

Я на цыпочках подкрался к дверному проёму и прижался к стене так, чтобы выходящая девушка не заметила меня.

В животе всё свело от напряжения, нервы натянулись словно тетива лука, а ноздри трепетали, вдыхая сладковатый воздух, пропитанный ароматами духов. От того, что произойдёт дальше будет многое зависеть. Романова ценная союзница, однако хрен пойми какую игру она ведёт. Может, эта скучающая дамочка решила избавиться от меня каким-то хитрым способом? Я пока вообще не понимал, что она хочет. С одной стороны, Лиза помогает мне, а с другой — толкает под дуло револьвера Пацци.

Между тем плеск воды прекратился и раздалось шлёпанье босых ног по плитке. Идёт. Я затаил дыхание. Мои мышцы напряглись, а руки приготовились действовать. И вот прозвучал лёгкий скрип дверных петель, а следом мимо меня прошла раскрасневшаяся Романова в невесомом, почти прозрачном халатике.

Я распрямившейся пружиной метнулся к ней со спины, одной рукой резко прижал к себе, а другой закрыл распахнувшийся ротик и горячо прошептал на ушко, скрытое мокрыми волосами:

— Не кричи… это я — Никита Алексеевич. Кивни два раза, ежели уразумела.

Конечно, получилось не так гладко, как хотелось бы, но магичка не хлопнулась в обморок. Она лишь вздрогнула всем телом, а потом принялась истово кивать. Однако я не торопился отпускать её.